?

Log in

No account? Create an account
Люди с мёртвых холмов
aleks_dark_22


Изучив развалины туристической базы, я спешу за своим рюкзаком, который ждёт меня на обочине. Пью воду, перед тем как накинуть походный инвентарь и догоняю ребят сорвавшихся с места.



Возле стены с изображением Сталина видел красивую снежную гору, спускаюсь вниз, обходя ветхие постройки, чтобы поскорее продолжить свой путь. Сильное чувство печали вызывает у меня опустевший фонтан, потускневшая краска на внутренней кромке стены, а ведь следом за ним красуются горы и это выстраивает разные чувства во мне. При всём происходящем осознаю, что народ потерял нечто прекрасное. Видимо никогда уже не цвести этому роскошному саду.



Жёлтая листва скрипит под ногами, мучают мысли о прошлом, весна сюда не вернётся уже никогда.



Просвет  становится ещё больше, когда мы обходим вокруг тлеющей рощи, закрывающей возвышенности пансионата. Дорога увиливает к реке, чтобы потом никуда не сворачивать, водоём расстилается во всю ширину по ладоням долины. Тут станция по крупнее той, что мы видели раньше. Мощные агрегаты качают реку, осушая её берега, и выворачивая наизнанку каменистое русло.


В округе используется новейшая техника, вот  дремлет оранжевый экскаватор – пришелец на осетинской земле. Он такой же здесь гость как и я, идущий по пыльной дороге, загруженный своими вещами и мыслями. Ковш упирается в землю, молчит мощный зверь. Мы обходим его стороной, нам туда, где на фоне облаков красуется заснеженный пятитысячник Сау-Хох.



Гизельдонская гидроэлектростанция  старая действующая станция Северного Кавказа, с момента её пуска прошло более семидесяти лет и до сих пор значительная часть оборудования всё это время находится в эксплуатации. В настоящем она является наиболее мощной российской ГЭС и применяет самый большой напор среди других ей подобных, построенных по такому же принципу.



Использую минутку, чтобы загрузить ум читателя научной информацией. Головной узел ГЭС создаёт водохранилище, обеспечивает забор воды в деривацию и собирает излишний поток в нижний бьеф. Он главным образом состоит из плотины, образующей водохранилище и водозаборного устройства с водосбросом. Деривация это отведение потока воды к зданию ГЭС и создание напора в гидроагрегатах. Бьеф – часть реки или канала примыкающая к гидротехническому сооружению.
Плотина расположена в районе древнего завала Кахты-Сар, её разместили там для того чтобы повысить устойчивость конструкции и снизить фильтрацию. Она отсыпана из каменной наброски с экраном и понуром из глины, откосы закреплены известковым грунтом со щебнем. Длина всей конструкции около двухсот метров, с высотой в двадцать один. Понур – водонепроницаемое покрытие, создаваемое в верхней части реки, предназначенное для удлинения пути фильтрации грунтовых вод и предохранения от размыва поверхностным потоком определённого участка реки с ложей.


Смотрю на горную вершину по левую сторону от нас, идущих вперёд. Она зовётся Араухох, что в переводе с осетинского  звучит как “Звонкая гора”.  Судя по всему это эхо, доносящееся в окрестностях вершины, дало ей такое название. Араухох является самой низкой в скалистом хребте, высотой две тысячи шестьсот восемьдесят метров над уровнем моря. У неё на самом верху несколько острых зубов, на одном из которых расположен каменный шалаш, заглянув внутрь можно увидеть записки о посещении горы. Но нам туда не добраться и мы сходим с дороги, чтобы поесть.



Долгожданная еда посещает моё измождённое тело, радуюсь каждому трофею, добытому в припасах инструктора. Елена режет колбасу и сыр, ломает шоколадные плитки и, шурша фольгой, укладывает на траву, чтобы досталось каждому участнику путешествия. Вот он Казбек! Мой взгляд устремляется в ту сторону, куда указывает рука девушки. Это странное слово в моём понимании  связано с лермонтовским Кавказом, сигаретами, украшенными чёрным всадником и чем-то немыслимым. И теперь на ладонь можно положить этого могучего великана, как волнительно событие происходящее здесь со мной.


Кони, склонившись над землёй, отъедают подножье горы Тбау-хох. Это вершина мощного горного массива берущего своё начало в Мидаграбинском ущелье и простирающегося через Уациллахох в Куртатинское. В огромном каскаде прячутся старинные поселения, Фазикау и Ламардон, через которые мы проскальзываем по нашему маршруту. Пустеющее село Ламардон, открывает нам первые склепы, издали можно увидеть фамильные башни.
Ещё долго дорога нас тянет вперёд, солнечный день создаёт настроение, на меня смотрят лошади и коровы у подножия гор.



Скоро мы придём в наш лагерь на три ночёвки, но сперва стоит посетить  удивительный холм, усеянный многочисленными строениями. Уже сидим на траве перед ним. Много слышал об этом волнующем месте, почти добрались.



Сау-хох. Чёрная гора. По другому источнику называется “Одинокая вершина”.



Наша команда:
 Александр- главный инструктор,
Сергей - авиаинженер,
 Елена- младший инструктор,
 Дмитрий – инструктор занятый своим созиданием,
 Людмила и
Нина – опытные путешественники,
 Анастасия – в быту работает ветеринаром.
Катя и
Ольга фотографируют горы.
Я всё время где-нибудь посередине.




Ещё немного красивых пейзажей на свой фотоаппарат. Бывает очень редко достаётся увидеть столь завораживающую картину. Здесь то всё по-другому, ты теперь не человек, а сознание, улетающее в горы.



Город стоит на холме, люди в каменных башнях. Отрезанные временным интервалом, они пожимают нам руки и улыбаются, демонстрируя свои жёлтые зубы и пустые глазницы.



Красочная палитра у неё на пленере, скипидар и сиреневый штрих на щеке. Незнакомая девушка так понятная моей заблудившейся душе.



Прохожу через мост и навещаю её, стоящую с мольбертом. Она отвечает приветствием, пряча улыбку рукой. На холсте “Город Мёртвых”. Я прошу разрешения сфотографировать пейзаж, и она соглашается. Может, когда-нибудь я узнаю по этой картине о ней. Или она прочитает и вспомнит меня.



Некрополь. В каменных башнях сложены останки людей, закончивших свои жизни много лет назад. Здесь по многочисленным рассказам, доводившимся слышать мне, покоятся родственники местных жителей. Кого-то ломала чума, беспощадно выкашивающая позабытые века, кто-то просто приходил умирать, оставаясь один на один с тишиной или ветхостью.
Археологи занимались исследованиями в конце прошлого века и сделали удивительные открытия. Следов опасной болезни не обнаружено, можно смело протягивать руку покойнику. Если совесть позволит.



Подхожу к небольшому окну и внутри вижу кости разбросанные на деревянном полу. Один череп пристально глядит на меня. Кажется там за чертой иная реальность, веет печалью и тленом.



Склепов много, между ними бетонная лестница, ведущая вверх. Можно обходить строения, поочерёдно заглядывая внутрь, и ужасаться увиденным.



Деревянная лодка с фрагментом бедренной кости, пара перевёрнутых черепов и лохмотья старинной одежды.



Постепенно страх пропадает и появляется простой интерес. Мы все носим это в себе. То, что я вижу, символика смерти, пиратское знамя, но мало кто об этом пытается помнить. Чему мы с таким ужасом удивляемся, это держит всё наше мирское существование.



Отработанный материал, ржавая мешковина, то что испытывал здесь человек умирая, давно потерялось во мраке истории. Его имя, возраст, характер и весь внутренний мир ушли далеко отсюда, формировать новую жизнь. Чего здесь бояться? Есть ли призраки в этих краях?



Людмила - сначала наверх, к возвышающейся башне, чтобы потом было легче всё обойти!



Башня Аликовых возвышается над городом мёртвых высотой в несколько этажей. Внутрь мы не собираемся лезть, не хотим разрушать своим появлением здешний быт и покой.



Крыша-пирамидка похожа на странный головной убор, цветёт ягода, стреляя в нас красными глазками, переплетение веков с грустью ложится на сердце.



От ветра прохладно, чем выше я поднимаюсь, тем становится холодней.



Ребята разбредаются по бесшумным кварталам и улицам.



Здесь Людмила очень напугана. Я подхожу к окну и вижу это. Привет!



Вдоволь насмотревшись на кладбище, спускаюсь вниз. Вся наша группа уже на площадке под каменным сводом.



Большой белый пёс алабай  по кличке Барс прислонился к ноге Александра, инструктор гладит его. Ребята разглядывают магнитики и посуду.
 Здесь пропускной пункт смотрителей “города Мёртвых”. Несколько приветливых женщин возле киоска на столике разместили народные сувениры, налили нам чай и познакомили с Барсом. Пёс не мог устоять перед Леной, он катался по каменному настилу, собирая пыль и вытворяя разный флирт.



Теперь можно отправиться в лагерь, и предаться вечернему костру.

 

Закрученная дорога
aleks_dark_22
Яркими красками написаны имена участников дрифта. Стены пропитаны эмоциями и всплеском адреналина оставлены чёткие следы нарисованных букв. Кто-то пролетел поворот, не вписавшись на большой скорости в русло извилистой трассы, его сердце впечатано в профиль скалы. Наша команда не носит баллончики с краской, но в умах бесконечной прямой проступает желание странствовать.


Ольга опередила всех! Как только начало светать, девушка отправилась к маленькой горной реке, чтобы умыться и побыть с природой наедине. Дух Ибрагима частично ушёл из воспоминаний, а местные напитки сохранили внутри приятные впечатления. Река Гизельдон, отделившись от ледников северного склона Мизаграбина, в ущелье полощет ей руки и топит усталость вчерашней ходьбы.


Мокрые вещи – спальники, одежда и дождевики, болтаются в пристройке на массивной перекладине, ветер лениво возбуждает их, готовя к новому продвижению в горы. Я гуляю в окрестностях лагеря. Из за поворота выглядывает неизведанная  тропа. Там резьбой между скальных вершин расстилается  Куртатинское ущелье.
Невозможно уйти на пустой желудок, приняв пищу мы собираемся покинуть наш добрый приют.
Остаётся немного времени до запланированного выхода, группа ребят уходит обследовать маленькую ГЭС. Я собираю рюкзак. Пока нахожусь в лагере, хочу разобрать инвентарь, чтобы устранить жуткую боль в плече, которую причиняет мне лямка, прошу помощь инструктора. После короткой раскладки и аккуратной расфасовки вещей, рюкзак правильно собран. Чувство глубокой благодарности переполняет моё сердце.
Мне любопытно, что изображено на руках  Дмитрия, красивые картины привлекают меня. Выбрав момент, спрашиваю его об этом. На левом предплечье портрет знаменитого мореплавателя – Жак-Ив Кусто с трубкой в зубах. Иллюстрация увековечивает память французского исследователя мирового океана.
Теперь осматриваю то место где стояла палатка, чтобы случайно ничего не забыть и со всеми ребятами ухожу на проезжую часть.


Аланские горы изо всех сил стараются удивить нас своими просторами, заманив в живописный ландшафт. Сначала дорога прямая, в ширину составляет две автомобильных полоски. Постепенно изгибается тело змеи и как будто живёт под ногами. Если идти по ней пешком, то с замиранием сердца, наслаждаешься всей красотой.
Из истории можно узнать, что в древнейшие времена по нему проходил караван с Закавказья. Образовалось оно из-за прорыва ряда хребтов, и влияния горной реки.


Осознаю себя крошечным человечком, хочется просто взлететь или вырасти до размеров скалы. Ольга с Катей фотографируют  друг друга на фоне величественной природы, я тоже делаю снимки на новую камеру.
Некоторые массивы издали напоминают оборонительные высоты, поросшие зеленью. Прямо над головой произрастают бархатные сады.



С одной стороны две большие плиты, тщательно отполированные незнакомым мне инструментом, чем-то напоминают лёгкие человека. Может быть здесь дышит ущелье? Каменные балконы выступают в некоторых местах над дорогой, сверху их устилает мягкий ковёр.
По всему периметру тянутся высоковольтные провода, не вооружённым глазом видно как мучаются покрытые ржавчиной основы железных опор под тяжёлой нагрузкой. А мы им на зависть в любой момент готовы сбросить свои рюкзаки.
Под бетонным мостом протекает всё та же река Гизельдон, она ведёт нас до самой возвышенности туда где серпантин неожиданно меняет своё направление.



Груды камней свалены в огромную кучу, такие ложбины возникают вследствие схода лавины.



Наша команда тоже подобна змее, она растягивается, а потом собирается вся в одном месте. Мы сидим на рюкзаках и смотрим, как стремительно мчится река. Короткий привал и теперь уже вверх по дороге.
Я так сильно переполнен радостными эмоциями, что всё увиденное мне кажется сном. Понимаю, сейчас это мимолётная реальность, на которую нам потом придётся смотреть с фотографий. Важно то, что человек впитал по дороге в себя, вместе с лучами солнца и улыбками друзей.



Чем дальше мы поднимаемся, тем отчётливей видно змею, её хвост далеко позади в виде сжатой пружины.



Широкая платформа булыжника выступает над обрывом, с неё открывается головокружительный вид. Подбираюсь к самому краю и чувствую, как нервы щекочет страх высоты. Внизу подо мной тело Куртатинской гадюки, она ползет вдоль скалистого леса.



Взбираемся потихоньку с Ниной, по пути обгоняют автомобили, они приветствуют нас. На повороте коровы жуют траву, подкравшись к ним сзади, молодой осетин сигналит, высунув голову из окна. Он пытается загнать  наверх свою живность. Одна из коров возмущена, поэтому ей особое приглашение. Вот уже весь табор в сборе и под звуки гудка, нехотя, убегает вперёд.



На привале моё внимание снова приковано татуировками, теперь это бомба с ламповым усилителем. Дмитрий поклонник вещей уходящей эпохи, он любит всё настоящее, фотографии, сделанные на плёнку, музыку живую и честную, электрические детали вместо современных процессоров.



Горы вдыхают нас внутрь, история развивается дальше, мы продвигаемся к ней по грунтовой артерии.



Чёрные следы на стене напоминают остатки смолы, думаю, что это сделали проливные дожди. Видимо поток липкой массы, накопил множество неизвестных бактерий.  Тем не менее, выглядит это красиво.


Вновь рюкзаки устилают обочину, Александр вручает нам Лену, и мы идём вместе с ней смотреть останки туристической базы.



Переступая через многочисленные кустарники и грязные лужи, оказываемся среди опустевших строений, некогда блиставшей жемчужины Гизельдона. Взбираемся по холмам до портрета основоположника осетинского языка.



Народа нашего сердца
Кусочек моего сада
Хлопоты моего народа
Притоптана моя осенняя тропинка

Поэт и живописец, Коста Леванович Хетагуров сделан на стене полуразрушенного здания турбазы. Он жил и работал над своими трудами в позапрошлом веке, сотрудничал со многими газетами, публиковал стихи для детей на родном языке и внёс значительный вклад в развитие осетинского эпоса. Тяжело заболев в самом конце, принялся строить дом, который так и не смог закончить, не успел завести и семью. Печальное здание с долей иронии напоминает о не сбывшихся мечтах и желаниях творческого человека.



Туристическая база Кахтисар была построена на вершине перевала между Кобанским ущельем и Даргавской котловиной в советское время. Ей много пришлось пережить, и развал могучей страны и военный конфликт с Ингушетией. Забвением культурного центра стало сошествие ледника Колка, спустя семь лет после этого печального события, сюда прекратились потоки туристов. Часто причиной зовут ухудшение доступности транспорта, после катастрофы. Вероятней всего она оказалась на маршруте дороги, которую строили через перевал, причин может быть несколько.



Печально смотреть на обломки процветавшего некогда природного памятника, бывшего уникальным заповедным местом Северной Осетии. На протяжении множества лет он притягивал к себе настоящих ценителей гор со всех уголков страны. Курорт повидало немало туристов и инструкторов, путешествовавших по таинственным живописным краям. Люди с разными творческими способностями, спортсмены, музыканты и художники отдыхали, любуясь величием горных хребтов. Сюда приходило вдохновение к великим деятелям того времени. Сейчас это пиршество диггеров, которые ищут себя на осколках заброшенной жизни.



Ещё одно граффити  на противоположной скале от турбазы. Не трудно догадаться, что здесь попытались изобразить Иосифа Сталина, по некоторым версиям, предки вождя были жителями Осетии.



Передо мной открывается потрясающий вид, возвышаются снежные горы.

Двоечка
aleks_dark_22
Новое утро открывает глаза, на природе не то, что в городе. Из-за обилия свежего воздуха кружится голова, и дыхание не похоже на прежнее. Я вижу, как солнечный свет заполняет палатку, это радует и приводит в меня в чувства. Значит, смазливый дождь уже отступил, и нас ждёт долгожданное приключение.


В лагере тишина, неестественным звуком кричит пролетевшая птица, сообщая о том, что пора вылезать из тёплого спальника. Я продолжаю лежать, до тех пор, пока не доносятся первые речи. Затрещали ветки, кто-то из ребят собирает топливо для костра. Постепенно прибавляются еле слышные голоса и, расстегнув молнию, я выхожу на свободу.
Солнечный свет, огибая могучую гору, пробивает октябрьский воздух. Он ещё не достаточно крепкий, чтобы высушить листья и наши палатки, но озираясь вокруг, понимаю - всё теперь по другому.
Попав в цепкие лапы инструктора, путешественники готовятся к предстоящему переходу. Еда приготовлена, съедена, и мы можем собрать рюкзаки. Теперь всё серьёзно! Узнаю, что ручьёв до конца дня не увижу, поэтому спускаюсь к реке, чтобы наполнить флягу.
Александр между нами проводит небольшой инструктаж и, открывая тропу, ведёт за собой. Тот маршрут, который пролегал к водопаду, мы не используем. Нет смысла пробираться через бурелом и корявые ветки. Спускаемся вниз до села и по широкой грунтовой дороге направляемся в лес. Минуя редкие постройки близлежащего поселения, перемещаемся в дивный край. Здесь мы во власти природы.



На аланских вершинах дорога змеёй обвивает рельефные скалы, чем выше мы поднимаемся, тем интереснее окружающий вид. Сперва, движемся, объятые лиственным лесом, затем горизонт возвышает кавказский хребет. У нас на глазах раскрываются снежные горы, красоту и великолепие которых невозможно описать словами.
Но сначала, привал.
Путь наверх очень быстро забирает силы, и та лёгкость, с которой тело нашло себя утром, постепенно теряется. Уже чувствуется, как рюкзак создаёт неудобства, лишняя одежда отправляется внутрь, а вода становится желанной во всех проявлениях. У Ольги что-то другое помимо воды. Пробую пить из её фляги и чувствую сладкий привкус витамина С.
Дима припас контейнер с чаем, а Настя в термосе несёт что-то вкусное.



Несколько привалов позади, мы научились следовать за инструктором и во время надевать рюкзаки. Белая скала выставляет по бокам свои длинные грани, на верхушке царствует лес, он будто бы подпирает  деревьями синее небо. Когда появляется возможность, я фотографирую горы. Передо мной одна из них. Стремлюсь туда, где просвет между сжатых кустарников. Вот  пирамидка попала в объектив и теперь она будет моей.



Мы идём, и с каждым разом труднее даются подъёмы, теперь между привалами время заметно возросло. На изгибе крутого участка встречаются лесники, возможно, это военные или охотники. Внедорожник застывает возле нас, пожилой мужчина выходит и беседует с Сашей. Пока мы сидим на рюкзаках и собираем репей в близлежащем кустарнике, местный житель сообщает ему, что на подъёме нас встретит снег, который выпал ещё ночью. Кроме того просачивается информация о медведях. Всё это кажется мифом, когда за спиной неподъёмный рюкзак, а тело кричит от усталости, ни о чём кроме еды думать не хочется.
Извивается лентой дорога, и мы в который раз сбрасываем балласт. Елена угощает всех шоколадом, разламывая его на маленькие кусочки, а Настя конфетами, оставшимися  у неё с вокзала.
Сиреневый пик с белой прорезью проваливается в недра воспоминаний. Тогда шоколад был другим, на его разноцветных обёртках я рассматривал альпийские горы. Крохотные ёлки, придавали им сказочный вид. Быть может, это так вот и цепляет, вызывая эмоции и сопереживания к местному фолклёру?



Действительно, как называется эта гора, что глядит на меня, отдалившись на тысячи метров? Можно только гадать. Знаю точно подо мной перевал Батайраг и, сменив направление, он завёл нас на снежное плато. Теперь вместо резких обрубленных скал, наблюдаю покатые склоны. Маленькие серые зубы выступающих горных пород, как будто что-то скрывают. Вот мы попали на широкую колею, засыпанную мокрым снегом, и видим медвежьи следы. Сколько их, сказать сложно. Лапы свежие, лохматый питомец прошёл только что, возможно было несколько особей. Попадаются следы совсем маленького мишки. Это всё забавляет, но местами к телу пробирается страх и тревога. К тому же мы с Катей прилично отстали.



Чувствую, что теперь и мне идти с каждым разом труднее, от мокрого снега ботинки сырые насквозь. Не  хочется застревать на этом перевале. К тому же когда смотрю наверх, представляю, что дикие звери караулят нас. Вся группа уже далеко впереди, а мы с ней плетемся, подогревая друг друга рассказами.
Стоит спросить, когда же перевал нас отпустит, но инструктор где-то впереди, даже его несгибаемые помощники невидимы глазу.



Ситуация с отставанием ужасно не нравится нашему предводителю и он принимает решение пустить Катю вслед за ним, а все кто идут позади должны соблюдать дистанцию и ни в коем случае не обгонять впереди идущих. Действительно, Катерина в этом событии новичок, ей первый раз в жизни достаётся нелёгкий маршрут. Опытные путешественники задыхаются от усталости, что говорить о ней. Новые реформы и измотанный организм накатывают волну разочарования, даже желанная еда не лезет в горло. Но это всего лишь временная хандра. После очередного привала всё как будто нормализуется.
Сижу на поваленном рюкзаке, выбросив палки, и чувствую холод. Промозглая осень подбирается к самому сердцу, срывается снег, белыми мухами проникая за ворот одежды.
Сколько бы печали и усталости не томить бунтующие тела, а идти нам придётся. Кто мог знать, что ещё только середина пути.


В ежовых рукавицах Александра местами становится тепло, Дима идёт впереди рядом с ними. Я слышу женские голоса и оборачиваюсь: позади великолепный пейзаж, наш отряд растянулся по склону дороги, утопая в снежных заносах. Горный хребет разрезает тяжёлые тучи, чуть ниже плотно прижатые друг к другу деревья, на их жёлтом фоне выделяется стайка ребят. Лена палкой ковыряет снег, Люда слегка припадая вперёд, топает вверх, дальше неё Ольга как всегда весело размахивает фотоаппаратом, Нина стремительно пролетает отрезок, Настя и Серёжа замыкают всю группу.
Впереди вижу полосу чистого неба, где-то  на  горном седле оно кажется мне безбрежным северным океаном.



Мы проникаем в дремучие заросли и отмахиваемся от тонких ветвей, стегающих по глазам. Снега здесь много, шагать тяжело, повороты усеяли путь. Идём над обрывом, переступаем через деревья, склоненные над землей, и всё это кажется бесконечным и трудным. Бывает, Лена справляется о физическом состоянии путешественника, помогает поправить рюкзак и даёт нужный совет.


Весело чувашской девчонке, она играет в снежки на привале. В своей тёплой шапке тёмно зелёного цвета, шаманка будто бы прибыла к нам из незримого мира. Подожди совсем немного и  услышишь, как грохоты бубна разрывают пространство вокруг, увидишь, как в жёлтой скале отражается песня забытых племён. Дух медведя и крики совы, неустанно преследуют нас вместе с ней.
Я приближаюсь к пропасти, там впереди, ближе к краю открыта долина. Снег на горе раскидало ступеньками, ложа широких хребтов преподносит нам Кобан.



Перевал отступает немного, минуем громадные скалы с золотыми отвесами. Батайраг замедляет дыхание. Становится легче идти.



Синева устилает горизонт, снег редеет, исчезая на склонах, извилистые тропы чуть больше покрыты зеленью. Мой попутчик Сергей, долгое время  идёт рядом со мной. Он подбадривает в те минуты, когда, кажется, что сил уже практически не осталось. Бесконечное время занимает этот маршрут по горам. Ниже и ниже опускаемся, село уже видно, но до него ещё далеко.
Тут сливается всё в голове, боль от рюкзака, разрезающая плечи, стала частью меня, баклажка совсем опустела и звенит, ударяясь о фотоаппарат.
Нам встречается местный житель, выглянув из автомобиля, он спрашивает, не видели ли мы на пути его убежавшую лошадь. Получает отрицательный ответ, разворачивается и уезжает в село, не забыв предложить свою помощь. Мы вежливо отпускаем его.
После привала я один в темноте. Вся компания неизвестным образом ускакала вперёд. Фонарик расплёлся на голове, и мне пришлось повесить его на шею. Иду по незнакомой тропе, уводящей куда-то. Когда впереди виден свет, я успокаиваюсь, но продолжаю идти, знаю это мои впереди и пытаюсь нагнать их, но они не дают мне расслабиться. Потом неожиданная развилка, куда мне идти - вниз по крутому обрыву или выше него? Выбираю верхний маршрут и какое-то время иду, не находя свет впереди. Лай собак на чужой территории говорит об опасности. Мелкий страх подступает к душе. Мне теперь кажется, что я видимо, выбрал не правильный путь.
В неизвестно аланском селе, провожают домашние псы, я не ведаю - где оказался.
Вижу свет фонаря и становится легче, маячок прыгает, то раздваиваясь, то собираясь в один, он приводит меня в посёлок. Уходя через мост, я оказываюсь на асфальтной дороге. Дохожу до своих и без сил падаю на мокрую траву. У кого-то есть глоток воды, он мне нужен.
Девушки наши идут в магазин за продуктами, мелкий дождь начал моросить. Неужели? А может не стоит?!
И тут происходит самая щекотливая ситуация, возникающая во время нашего осетинского похода. Когда девчонки выбрались из сельского магазина, прикупив всё необходимое, нас начал преследовать местный житель. Мы нацепили рюкзаки и пошли вдоль дороги, потому что сворачивать некуда. Внезапно на большой скорости нашу компанию подрезает автомобиль. Приора резко останавливается и из неё вылезает пьяный мужчина, она пытается что-то сообщить, но из-за его физического состояния, это с трудом получается. Дождь хлещет по лицу и нам не следует тормозить на дороге. Покидая его и желая доброго пути, мы продолжаем свой путь. Но спустя десяток метров, он заново повторяет  попытку. Местами становится страшно, так ведь можно и всю группу закатать, а жертвы нам не нужны. Дорога, как назло, всё время идёт прямо, и свернуть не куда. Погоня раскаляется по мотивам остросюжетного боевика, в какой-то момент, дело едва не перерастает в боевой конфликт. Но как во многих приключенческих фильмах всё заканчивается благополучно. Ибрагим, так зовут хулигана, поняв, что мы не интересны ему, возвращается к своему автомобилю и едет домой. Сворачиваем, проходя через каменный мост, и оказываемся возле малой ГЭС. Тут вежливый мужчина в форме беседует с нами и сообщает о местных достопримечательностях. Поблагодарив его, спешим укрыться в лесу.
Остаётся совсем немного до нового лагеря. Саша привёл нас в отличное место, здесь возле трассы в прозрачной постройке, мы наконец-то сбрасываем рюкзаки на всю ночь. У нас под навесом широкий стол со скамейками, еда расстелилась по плоской столешнице и расставлено много приятных напитков. Всё позади и мы долго сидим, отдыхая и радуясь.
 

Осень в сознании предстоящего
aleks_dark_22
Город, в котором я оказался, не блистал яркими красками. Пасмурный день склонился над его суровыми домами и усадьбами. Старинные улицы, вместе со снующими туда-сюда полицейскими, добавляли напряжения в атмосферу царившую вокруг. Это и понятно, мы оказались на территории государства, всегда готового к войне. Война эта сопровождается не только историческими событиями, но и духовным сражением, которое мне предстояло перенести на своих плечах.



Не значительная суета перед отъездом, и вот я уже иду по вагонам северокавказского поезда,
поднимаю проводницу, чтобы она открыла мне дверь, оказавшуюся запертой и волоку тяжёлый рюкзак. В ресторане за столиком сотрудники полиции, женщина объясняет, что я всего лишь опоздавший пассажир, но их это видимо не интересует. Никто не обращает на нас ни какого внимания.  Поблагодарив, разбуженную проводницу, двигаюсь дальше, впереди три вагона. Ранее провожая попутчицу, так же участвующую в нашем походе, я затерялся в коридорах железнодорожного общежития. Кате достался седьмой купейный, а мне предстояло добраться до четвёртого плацкарта. Снова преграда и я опять вытаскиваю на помощь сонную женщину. Её сарказм поднимает мне настроение, потому что от предложения купить чай с шоколадом в обмен на постельное бельё трудно отказаться. Отыскав своё место, я погружаюсь к Морфею.
Рано утром вижу осень во всей красоте. Она лежит, распластавшись на койке внизу подо мной, её дыхание едва уловимо. Ночью  мерещилось, что это мужчина, какого же моё удивление.
Провалявшись, долгое время без всяких занятий, я приподнимаю оконное жалюзи и наблюдаю несущийся мимо пейзаж. То, впадая в беспамятство, то заново пробуждаясь, чувствую, что желудок мой голоден.
Внизу за столиком сидит девушка, ярко оранжевый цвет волос приковывает мой взгляд. Я кормлю себя и продолжаю смотреть в окно. Мало где ещё осень заявляет о себе, немного пустынные поля перемешиваются с дождём, они уже почернели. Деревья ещё не окрашены в золото и серая обыденность не несёт новизны. Поезд идёт в неизвестность, а знакомых людей вокруг нет.
Я спрашиваю, есть ли у неё книги. Она отвечает, что предпочтёт всякой художественной особенную научную литературу, и мы долго разговариваем, сидя напротив друг друга. Алёна, едет в гости к своему родному человеку, живущему не далеко от Ростова. В Москве она занимается творческой деятельностью, приносящей  немалый доход. По специальности девушка стилист, визажист и имиджмейкер.  Родилась она в Мурманске, много путешествует и познаёт искусство во всех его проявлениях. У неё своя фирма. Пылающие пряди роняют в мою душу мгновения радости и веселья.
Капли дождя стрелами носятся по стеклу, а мы бесконечно рассказываем друг другу о своих приключениях. Это маленькое событие красит моё присутствие в поезде, и я ещё долго храню его в памяти. Осень в своём бесшабашном релаксе срывает листья с деревьев, которые, расставаясь друг с другом, путешествуют, познавая многообразие жизни.

Вот так! Она выходит из вагона и исчезает, оставив лишь адрес в социальной сети, а вечером на её месте опять незнакомый мне осетин. Если бы не было интернета, люди расставались бы навсегда.
Чем ближе мы подбираемся к Владикавказу, тем просторней в вагоне, пассажиры срываются с мест и пропадают на мокрых платформах. От этого у меня что-то странное творится в душе.


 Промокшие под дождём, мы с Катей пробираемся на вокзал. По пути нас окружают таксисты, которые навязчиво предлагают свои услуги.  Им важнее отхватить желанный кусок и засунуть пассажира в салон своего автомобиля. В привокзальном помещении  рюкзаки проверяют сотрудники безопасности, убедившись, что мы не представляем опасности, они  запускают нас внутрь.
Чуть позже компания пополняется новыми людьми. Анастасия, гражданка Беларуси, Людмила и Нина, жители Питера и Москвы. Женщины оставляют свои рюкзаки возле нас и уходят гулять по вокзалу. Я располагаюсь в металлическом кресле, чтобы провести часы ожидания и восполнить свой прерванный сон, а Катя заводит крепкую дружбу с Анастасией.
После продолжительных угадываний, каким будет инструктор и наблюдений в окно за парнем в голубых шортах, мы убираемся с вокзала. Теперь всё в руках Александра, с ним нам предстоит пройти весь намеченный маршрут и испытать счастье осеннего похода по осетинским горам.


Прочь отсюда, от унылых кирпичных домов от людей перегруженных смыслами жизни. Пытаюсь собрать в голове начало своего путешествия, но стираются образы, этот город ничем меня не цепляет. И только когда за окном появляются горы, моё самосознание оживает. Вот он старый добрый Кавказ!
Комфортабельный автобус привозит нас на территорию базы отдыха. Там, в живописной роще, окружённой вершинами гор, мы разгружаем свои рюкзаки, и, получив довесок из общего провианта, отправляемся в лес. Река Фиагдон растянулась на многие километры, Амусадон её правый приток, так и названо здешнее место.
Наша группа теперь состоит из десяти человек, добавились новые участники: Дмитрий, Елена, Сергей и Ольга. Двое первых тоже инструктора, но сейчас они в роли простых смертных и готовы разделить с нами не лёгкую участь туриста.



Первый памятник на пути, мемориал из чёрного камня. К сожалению, не могу отыскать информацию о человек, чей прах упокоился здесь. Видимо это офицер, погибший в ходе боевых действий, участник вооружённого конфликта или просто  житель села Гусыра.



Поднимаемся вверх по разбитой дороге, переступаем через ручьи и сломанные ветви деревьев. Бурелом окружает нас со всех сторон. Поваленные стволы на склоне холма, говорят о сошедшей когда-то лавине. За нами  маленький пёс, он намерен преследовать нас бесконечно. Вскоре Александр организовывает лагерь, который так же внезапен, как и его решение.


Мы не прошли, как мне показалось, достаточно много для этого дня и я поспешил удивиться. Однако Александр заверил, что следующий переход будет насыщенным, поэтому силы нам ещё пригодятся.
Ребята скинули рюкзаки и принимаются ставить палатки. Выбрав относительно ровное место под кроной осенних деревьев, возвожу временное жилище. Свободного пространства внутри оказывается больше чем предостаточно. Заметив моё гостеприимство, Настя предлагает положить её рюкзак на ночёвку рядом со мной, я не возражаю.
Быстро находится место для костра, закипает вода в котелке. Заняты все, кто-то готовит еду, кто-то идёт за дровами. Справа от лагеря под горой протекает река, это очень удобно для нашего быта.


Единственную преграду всё ещё представляет дождь, он пытается пробиться сквозь листья над головой. Я надеваю на себя лёгкий плащ, и больше об этом не думаю. Тем временем Лена решает отправиться в мини поход к водопаду. Мы хорошенько едим и выходим из лагеря. Александр остаётся стеречь наш приют.



Во время радиального выхода мне удаётся лучше познакомиться с Леной. В пути мы разговариваем о разных походах и приключениях. Лена оказывается открытый и общительный человек, готовый в любой момент придти на помощь.
Тропа извивается между камней, местами попадаются резкие склоны. Порой утопаем в грязи или прыгаем по мокрым булыжникам. В одном интересном месте попадается лестница. По очереди взбираемся на неё и оказываемся возле скалистого водопада.


Тонкими линиями прозрачная вода обволакивает массивные камни и стекает к подножью небольшого холма. На зелёной поверхности плавают жёлтые листья, словно золотом, покрывая водную гладь.
Дальше мы не идём, делаем общую фотографию и возвращаемся в лагерь. Короткий день завершает свой шаг и на нас опускается тёмная ночь, лишь костер, побеждая промозглую свежесть, остаётся пристанищем нашим бесконечным рассказам.





 

Путь, отмеченный красными стрелками
aleks_dark_22

Жизнь под землёй забирает время, прячет его под камни и вытягивает вместе с воздухом на поверхность. Если не смотреть на часы, то можно лицом к лицу столкнуться с бесконечностью. Здесь свечи и фонари освещают путь, над головой угрожающе висит потолок и постоянно нужно благодарить  пещеру, чтобы она разрешила тебе выйти из этого многовекового лабиринта, не отняв ничего.



Зима в этом году особенно злая, она не даёт отдохнуть и расслабиться. Слушаю рэп-мотивы,  тоскую о приключениях, разрываются воем ветра, и циклоны, сменяя друг друга, покрывают территорию снегом.  Кто-то из Грота и бледный речитатив, заполняют меня каждый день, не давая уснуть. Я штрихую белое поле грифелем карандаша и безуспешно надеюсь на чудо.
На самом краю свирепо настроенного сезона, появляется компания, направляющаяся в подземное царство. Сейчас размышления неуместны. Это мой шанс погрузиться в другую реальность, и я принимаю вызов стихии.



Группа наша состоит из четырёх человек, двоих, судя по всему опытных ребят, меня, первый раз собравшегося проникнуть в подземелье и одной девушки. Мои представления как обычно оказываются далеки от реальности и всё, что я там вижу, переворачивает  сознание, вдалбливая в голову новые незабываемые эмоции.



За стенами сложных подземных переходов прячется история Бяковской каменоломни. Создавалась она каторжниками сосланными сюда за кусок хлеба продлевать свою жизнь. Преступники, утилизированные в пользу государства, пропадали в плену беспощадной  работы, размахивая киркой и звеня цепями, они искупали свой грех. Сухими затёртыми руками прорубали тоннели, умирали от чахотки и тифа, оставляли имена на стенах, и растворялись в вечности.
Около ста лет велись работы осуждённых, до тех пор, пока известняк признали не пригодным. Тогда добыча перекинулась на другой берег реки Осётр, протекающей рядом. Здесь она, разбавленная наёмным трудом, протянулась к началу двадцатого века, после чего прекратилась совсем. В конце второй мировой, образовавшуюся пещеру завалили камнями и позабыли. Повторное вскрытие произвёл некий турист по прозвищу “Крот” в семьдесят втором году, тем самым открыв неизведанный мир спелеологам и туристам. Каменоломня получила название деревень, расположенных рядом.



Немного  о нашей компании. Роман основной руководитель, ведущий нас за собой, посещает систему уже несколько раз,  хорошо разбирается во всех ориентирах и бесстрашно прокладывает путь. Он всех нас собрал и привёз в эту местность. Обычную жизнь  проводит в автосервисе, любит путешествовать по заброшенным станциям и собирать артефакты. Другой участник Иван, в нашем походе играет не меньшую роль, в мире он тесно связан с компьютерными технологиями, созданием сайтов и системными программами. Он так же способен вывести из тоннелей, хорошо подготовлен и владеет нужными знаниями. Татьяна, особенно увлечённая девушка, склонная к общению и различным видам деятельности. Она и раньше была в этой каменоломне, поэтому ей знакомы многие здешние места. Иногда мне приходится следовать за ней, ползти на животе, собирая глину, но об этом чуть позже.
Дорога в тульскую область занимает достаточно времени, чтобы сидя на заднем сиденье автомобиля хорошенько поспать, а проснувшись побеседовать с новыми людьми. Можно просто послушать чужие рассказы о приключениях или обо всём необычном. Роман с Иваном долго спорят впереди, а мы с Таней разговариваем на разные темы, совершенно не похожие, каждый со своим жизненным опытом и сюжетом.
Делаем две остановки на заправке и в городе, чтобы купить продуктов, незаметно оказываемся в сельской местности недалеко от кургана. Поставив машину возле одноэтажного дома и переодевшись в рабочую форму, спускаемся вниз по узкой тропе. Справа редкий лес,  высоковольтные столбы, вырытые холмы, покрытые снежными шапками и бетонные плиты. Картина вокруг удручающая.
Роман накануне предупредил, о том, что следует взять с собой сменную одежду, походный инвентарь и налобный фонарик с энным количеством батареек. Я послушал его и захватил всё, что было нужно.
Добираемся до места назначения, перед входом стоит микроавтобус “Газель” синего цвета с московскими номерами. Грязь облепила его основательно, колёса передние спущены, в салоне пусто. Поначалу мне показалось, что за рулём сидит человек, но обойдя транспортное средство с другой стороны, понимаю, что там никого нет. Ребята также осматривают брошенный автомобиль, после чего мы все вместе поднимаемся вверх на возвышенность.
То самое вентиляционное окно, которое сделал ранее  упомянутый “Крот” более сорока лет назад. Горка, устремляющаяся вниз и узкий проход между камней. Наблюдая всё это, не веришь своим глазам, исчезает надежда увидеть нечто похожее на нормальные двери или хотя бы тоннель.
Роман пробирается внутрь, а за ним Татьяна, сидя на коврике, скатывается пропуская вперёд сумку с вещами. Иван поторапливает меня, в тот момент, когда я погружён в фотосъёмку. На улице холодно.
Добро пожаловать в неизведанную доселе реальность, прикосновение к земле и сгибая колени, пробираюсь по тёмному коридору. Рюкзак становится невыносимой обузой, в правый бок что-то с силой впивается, говорю спасибо и двигаюсь дальше. В темноте луч фонарика отрывает каменные куски, ещё не совсем понимаю, где оказался и что меня ждёт.



Преодолев несколько метров, друг за другом выстраиваемся возле каменного стола с номером на табличке “168”. Не представляю, чтобы это могло значить, вокруг меня  много разных предметов и надписей. Перед нами раскрытый журнал, в котором Роман делает запись, это свидетельство о прибытии в здешний край, необходимо при входе поставить своё имя и подпись. Рядом и шариковые ручки в гранёном стакане и небольшая икона для тех, кто молится в особых случаях. Глаза разбегаются, не знаешь, на что посмотреть, напоминает древнее общежитие с  комендантом  и армией абитуриентов, которые временно разошлись.
Роман велит мне идти первым, а сам позади меня указывает нужное направление. Он так много всего сообщает, что я не успеваю запоминать. Замечаем пару чайников, стоящих на камнях - указатели поворота, нужно загадать желание и поцеловать кухонную посуду. Затем перед нами возникает могила адмирала, я узнаю, что надгробия здесь имеют чисто символический характер. По большей части никто и не умирал, лишь обозначил так прекращение своих пещерных странствий.
В расширенном  зале Иван, усевшись на пол, начал светить перед собой фонарём, я замечаю камень, подвязанный на верёвке. Свет гаснет и в темноте загорается зелёный смайлик. Это “Глюк”, объясняет Татьяна. На его поверхности имеется фосфорный раствор, который обладает свойством сохранять в себе свет. Напугать  меня он не смог, разве что повеселил немного.
То и дело нам попадается “Кузнецкий мост”, огромная глыба, закреплённая над головой, аркой перекрывающая проходы. Я так и не понял, каким образом крепится эта конструкция, может быть, просто висит.
На  перекрёстке человеческая фигура в противогазе, одетая в красную куртку. Её руки расставлены в стороны, указывая пути разветвления коридоров. Уходим в левый рукав.
Через каждые полсотни метров устраиваем короткий привал, тяжело нести вещи, сгибаясь к земле. За всё это время я сильно утомился, так что отдых лишним никогда не был.
Интересное место сфотографировал – музей табличек, мельком взглянул на него и пошёл дальше.
Кое-где потолки разрешают подняться в полный рост и от этого становится несказанно легко, здесь мы обычно делаем перерывы.
Пропускаем штаны, уходя по правому коридору, и оказываемся на одной из стоянок, оборудованной для жилья. Грот Анталия, куда привёл нас Роман, производит на меня приятное впечатление.



Хотел напугать парой светящихся глаз в темноте, да только я уже перестал чего-либо бояться. Усталость  не оставила места для страхов.
Нам здесь недолго задерживаться, Татьяна с Иваном уговаривают Романа перейти на другую стоянку, а я, не видевший ещё толком ничего, вынужден согласиться в пользу новых приключений.
Перебираясь на  базу с названием “Клиника”, слышим в расщелине голоса. Роман проникает в узкий извилистый проем, и мы вслед за ним. Там приют “Эльдорадо” -  около пятнадцати человек, всех не сосчитал, тур-клуб “Против ветра” занимает просторное помещение. Большое пространство с высокой колонной по центу, где  пламя свечей рассекает тьму, и парни с девчонками сидят возле стен. После продолжительной беседы наш руководитель получает разрешение пройти через комнату и уводит нас прочь. Во мраке опираюсь на чьи-то колени, извиняюсь и попадаю в тоннель.


Ещё одну группу встречаем в пути, команда из десяти человек расположилась в проёме. Молодая девушка специфическим звонким голосом говорит за всех остальных. Оказывается это ребята из той самой “Газели”, что была обнаружена нами снаружи системы. Как сами они объясняют, в пещерах живут уже несколько дней и на данный момент уходить не собираются. Прощаясь с ними, мы устремляемся вперёд к намеченным целям.
Долго бродить не пришлось, занимаем пустующий лагерь. Это “Вип-Клиника”, есть и скромнее формат, но мы выбираем комфортный. Мне нравится, довольно уютное помещение. Каменный столик, импровизированные стулья, место для спален и принятия пищи. Здесь мы сейчас, чтобы оставить свои вещи и направиться в путь.



Роман разворачивает бумажную карту и моему взору предстаёт огромная цепь переплетающихся коридоров, узорами устилающих полотно. Развязки обозначены трёхзначными цифрами – это пикеты. Позже я выясню, где их искать. Есть  места, в которых пикеты не обозначены, туда мы и направляемся, там нам придётся ориентироваться интуитивными методами, развитыми в моих неутомимых попутчиках.
Из разговоров я понимаю, что предстоит добираться на “Белую” станцию, а за ней проследовать к “Трём батарейкам”, дорога туда обещает быть жёсткой, полной опасностей и приключений.



Ну что ж, выползаем из узкого перешейка, поворачиваем направо и в путь.



Пока мой читатель немного отдохнёт, я сделаю выводы из всего произошедшего. Подготовился я на среднюю троечку. Во-первых, огромный рюкзак здесь не уместен, тащить его на спине невозможно, а вися на одной руке, он жутко оттягивает плечё. От этого терпит боль весь позвоночник. Шлем обязательный атрибут, которого у меня не было никогда, постоянно сбиваю каменные навесы, оставляя часть мозга на потолке. Во-вторых, запасной фонарь, на случай поломки первого и комплект батареек. Свет в подземных пещерах никогда лишним не будет. Из одежды лучше всего взять ветровку, которую не жалко порвать и испачкать, брюки и крепкую обувь. Пригодятся часы, как я уже говорил, время теряет свою значимость с попаданьем внутрь системы. Наколенники думаю обрести в ближайшее время, хотя обхожусь и без них, всё-таки жалко суставы и локти. Телефон под землёй не работает, даже брать  не стал, ждать помощи не откуда в случае завала, поэтому в какой-то степени мы самоубийцы.
С фотографиями возникает много проблем, из-за отсутствия света, приходится использовать встроенную вспышку, которая, к слову сказать, работает не очень качественно. Иногда ребята помогают фонариками, но результат всегда получается разный. При свете направленного луча создаётся живая картинка, но с малым пространством. Вспышка освещает всё, только при этом кадр заполняется жёлтым марсианским цветом, и шумы на изображении в последствии сводят с ума.



Испытания начинаются, Роман велит мне оставить фотоаппарат, снять подстилку и пойти вслед за ним. В несколько десятком сантиметров от земли щель, заглядываю в неё и с ужасом обнаруживаю узкий лаз протяжённостью до трёх метров. Мурашки пробегают по всему телу, неужели мне придётся туда лезть. Но инструктор неумолим. Он движется первым и мне ничего не остаётся, как повторить то же самое. Испытывая непередаваемый страх, вытянув руки вперёд, я отталкиваюсь ногами, чуть дыша пробираюсь под каменным сводом. Встречает меня проводник  в тупиковой скважине, грязной рукой пачкает мне лицо, объявляя, что я прошёл первое испытание. В центре зала стоит металлический лом, Роман вытаскивает его из мокрой глины, по ходу рассказывая мне об этой пещере. Из всего я узнаю, что когда-то с противоположной стороны имелся просторный вход, но впоследствии был завален камнями. Теперь только этот мучительный шкуродёр, в просторечии названный “Молочным”. Обратно уже ползу первым, страх отступает. Радостно зову Татьяну с Иваном, но они, кажется, не обращают на меня никакого внимания. Это и понятно, им всё здесь давно уже известно, заняты своим делом и ни на что не реагируют.



Следуя за Романом, изучаю надписи на стенах. В голове теперь столько всего нового, и как это всё уместить? Мы сейчас к “Белой” станции, а потом целый комплекс труднейших преград. Останавливаемся, и длинный лаз на потолке поглощает Татьяну, она пытается выбраться по очередному проходу. Смотрю, как исчезает её тело, будто бы втянутое пастью гигантского зверя, вот и ноги пропали, только слышится где-то её голос. А тут ещё и Иван исчез, он обошёл с другой стороны и отправился неведомо куда. Инструктор занервничал, половина его команды находится в разных местах. Через какое-то время доносится голос Татьяны, она возвращается. У неё не получается просочиться по лабиринту и она снова с нами. Роман помогает ей спуститься. Ивана всё ещё нет. Ждём недостающего участника и движемся дальше.
Скалистая щель большой высоты “Сухая зайка”, кажется мне не сложной, инструктор обещает, что скоро мы встретимся с “Мокрой зайчихой” и там будет весело. Я надеваю капюшон и в предвкушении новых заданий, двигаюсь вслед за ребятами.
Вот она огромная тектоническая трещина с мокрыми стенами. Сверху льётся вода, под ногами скользкие пороги. Но и она преодолена без особых проблем.



В десятиметровый распор лезут Иван с Ромой, я уже подустал. Таня тоже лезть не рискует, велика вероятность падения, как услышал из разговоров – подняться по ней не составит труда, а спуститься сложнее.



Перемазанные глиной, мы продолжаем свой путь к “Белой” станции. Посещаем по ходу “Врата Дьявола”. Там Татьяна пытается спуститься вниз, я, заглянув предварительно, вижу в самом конце какой-то не ясный проход. Всё же девушке приходится возвратиться, чтобы нам не пришлось извлекать её оттуда по частям.


Попадаем в “Музей”. На камнях вылепленные из глины фигурки, поначалу они слишком простые, детское творчество с элементами эротического содержания, но перелезая через сложный проём, обнаруживаю, куда большее скопление подобных предметов. Кстати пошлые артефакты здесь встречаются довольно часто, я избегаю их фотографировать, чтобы не смущать моего читателя.



Вот, пожалуйста, обнажённая русалка, на которую смотрят ребята, большого размера, прислонилась к стене. Много всего здесь разложено на камнях, на чём я не заостряю внимания.
Всё чаще нам попадаются узкие лазы. Я вслед за Татьяной и мы как два ската перемещаемся по сжатым проходам, а потом попадаем в “Калибр”. Данное препятствие проходить не обязательно, но можно попробовать. Это небольшое отверстие, вырезанное в тонкой стене, напоминающее замочную скважину. Чтобы через него пролезть, нужно особенно ухитриться приподнять корпус вверх от земли и пропустить свои рёбра сквозь широкую часть проёма. Занятие не из приятных.



Наконец-то мы попадаем в приют, о котором так много рассказывали. На “Белой” стоянке ничего особенного не вижу, кроме журнала с многочисленными записями. Может потому что внимание переполнилось разными впечатлениями и уже всё сплавляется в один монолит. Люди, побывавшие здесь, оставляют на страницах свои каракули, если есть желание писать всякий бред. Никакой существенной информации запись не представляет. По крайней мере, так мне кажется.
Под диктовку Татьяны и Ромы я вывожу очередную околесицу с приветом для Пумы.



После “Трёх батареек”, которые покоятся на каменном изваянии, отправляемся искать могилу Геры. Как гласит легенда, некий персонаж погиб, в этих отсеках решивши заночевать.  То ли он в спальнике задохнулся, толи его пришибло сорвавшееся глыбой – не известно. От кого он скрывался и почему так глубоко залез, не знает никто. Кроме того непонятно кто впоследствии оставил посмертную надпись на каменной стене.  Мы просто идём по коридору, и внезапно Роман исчезает в неудобной расщелине. Меня уже ничего не удивляет, запас сил почти истёк. Я пробираюсь вслед за вожаком, туда где по полу разложены острые камни. Видимо здесь и погиб этот Гера. Хочется поскорее уйти, пока ещё что-нибудь не обвалилось.


В итоге мы проходим станцию “Алёнка”, ориентируясь по пикетам, возвращаемся к оставленным в лагере вещам и, приняв вечерний ужин, укладываемся спать. Под конец даже у Романа иссякли все силы, я радуюсь тому, что наконец-то мы движемся к “дому”, соскребаю по пути известь неработающей головой и отбиваю колено.
На станции “Местной” много народа, дети в одинаковых куртках, толстый мужчина с рыжей бородой и женщины средних лет. О чём-то беседуют с Ромкой весёлые люди, а мы идём дальше.
Наконец-то поход завершен, изо рта валит пар, забраться бы в спальник и предаться желанному отдыху. Впечатления, полученные за этот день, заставляют уснуть крепким сном. Глаза слипаются, и в темноте исчезает диодный фонарик.



Пробуждаясь,  медленно нахожу себя и возникают вопросы: - что это со мной? Лежу на полу в каменной пещере, толком не понимая, что происходит. Возможно сейчас ночь или утро? Мне мерещится много людей, девушки в основном. Они ходят и сидят на камнях. Но только два человека не спят, рассеивается иллюзорный фантом. Голос Ромы тихо доносится до меня: - Спи, ещё рано! И я вновь отпускаю сознание.



Проснувшись уже окончательно в десятом часу, завтракаем и упаковываем вещи, чтобы осуществить выход наружу. Как сообщил наш руководитель, это должно занять минут сорок. Все собраны, и мы отправляемся вперёд, на свет.
Между нами мерещится Пума, человек, которого я никогда не встречал. О ней так много рассказывают, что в голове возникает нечто особенное.



Хочется увидеть Солнце, небо и людей. Мы пробыли под землёй относительно мало, но за это время я успел пережить много всего интересного. Снова потёртые чайники, “Штаны”, низкие потолки и рюкзак, отнимающий силы. О чём-то забыл рассказать, увидено было больше чем предостаточно, может все, что не встретилось мне останется ждать следующего раза.
Приближаемся к выходу, где растут сталагмиты и разбросаны ржавые таблички. Делаем пометку в журнале и пробираемся в узкий лаз.



Пропуская рюкзак впереди себя, ползу через сложный проход, тот, что был у меня в самом начале, а я уже позабыл про него. Извилистое русло вытягивает меня туда, где потолки постепенно поднимаются вверх. Дверная табличка с надписью “Выход” и вот впереди виден Свет. Внутрь пещеры с той стороны забегает большая рыжая собака, она крутится в проходе и исчезает. Подойдя к самому последнему лазу, слышу множество голосов. Я толкаю рюкзак и включаю фотоаппарат. Наверху кольцом выстроились дети в спортивных костюмах, с надписью “Олень”. Они радуются и смеются. Взрослый мужчина спускает мне лыжную палку с петлёй на конце, и я, держась за неё, выползаю на волю. Наконец-то свобода!


 

Касаясь плеча, пролетают осенние листья и тихий шёпот женского голоса звенит в голове
aleks_dark_22

Моя история переносится на золотое пространство увенчанное октябрём, отработанные листья, срываются сверху и выстилают ковёр, а я, выкрадывая тёплые мгновения от новых знакомств и приключений, собираю своего готического друга в поход. В этот поздне=осенний период эмоции прыгают по крайностям, заставляя меня переживать шквал неизведанных чувств. Позабыл обо всех желаниях, жадно проглатываю воздух и пытаюсь найти равновесие.
Нужно куда-нибудь уехать, познакомиться, поделиться, найти близкого человека и подарить ему частицу себя. Но всё чаще и чаще я остаюсь наедине с самим собой, кажется, до полного финиша осталось совсем немного времени.


Настю обнаружил на просторах интернета, лицо весёлое и улыбка. Пока получал её сообщения, выяснил много нового, у неё тысяча фотографий и сто процентная загрузка на весь день. Кроме того ей интересно  катание велосипеда. Но как сама она рассказала, далеко за город на нём не выезжала и ночные походы не устраивала. Появился повод это исправить и пригласить её в странствие, тем более эта осень оказалась прохладной, дождливой и ветреной, а солнечные дни как сокровище, совпали с выходными. Может быть, нам выпадает последнее золото на костлявых ветвях, убегающего сезона.
Я встретил её в парке, где, обычно начинаются, все наши вело поездки. Сидела на лавке и мило улыбалась. Девушка пунктуальная, а я вот постоянно опаздываю и тороплюсь. В этот раз тоже летел быстрее ветра, в итоге множество неприятностей произошло со мной по пути. Андрей, которого я зацепил возле моста, недоумевал такой спешки и был озадачен моим стремлением поскорее пролететь через город. Оказались на аллее, и я поехал к ней, а он к ребятам, которые чуть подальше остановились в беседке.
Позже завязалось общение, и мы все познакомились с Настей, минута споров и разногласий, перед дальней поездкой.
Пару дней я потратил на то, чтобы изобразить необыкновенное путешествие, но радость от долгожданной встречи быстро сменилась печалью. Многим этот путь сразу же не понравился, мотивируя свой каприз, наличием большого количества сельских дорог, ведущих через лес и поля.  Их смущало то, что если пройдёт дождь, крутить педали станет гораздо труднее, а местами и не возможно. Я же напротив, рисовал карту с приключениями и необычными пунктами, старался заинтересовать каждого. Тем не менее, нужно было принять во внимание сложившуюся ситуацию и выбрать определённый ориентир, перед тем как ехать.
Тронулись в путь, ещё не зная по какому пути, будем выезжать из города. На окраине закатили в придорожные магазины, чтобы набрать продуктов с собой, сделали сэлфи с каменными медведями возле кованых заборов и провели диагностику карты.
Мы планировали захватить пару дней с ночью в лесу, взяли палатки и спальники, тропинка должна была вывести нас в укромное место, где можно разжечь костёр и приготовить пищу на всех. У меня на изображении оно было отмечено, я долго искал и нашёл прямо за лесом, так, что и не перепутаешь, но из-за того, что события повернулись в другую сторону, стало совсем, не понятно будем ли мы там или нет.
Город как-то быстро закончился сам собой, появились убранные поля и редкие постройки, среди обширных лесов, нас охватила осень, красочными рисунками на обочине шумной магистрали.
Вылезли на трассу через кольцо и помчались в сторону знакомого нам аэропорта.


Стоило мне потерять бдительность и наш караван унесло не туда куда следует, всё переплелось странным образом, словно клубок ниток у озорного котёнка. Как только пропустили нужный поворот, история покатилась в неведомом направлении, не обращая на нас внимания. Меня это уже не расстраивало, а наоборот добавило позитива в новую осеннюю симфонию, с нотными листами пропитанных солнцем полей и с алыми свечками клёна. Я просто наслаждался поездкой и потерял себя в этих мотивах.
Карта теперь не имела значения, ровный накатанный путь уводил к неизведанным сёлам и деревням. Прокручивая километры и любуясь красотой, мы съехали с трассы, туда, где между широких дубов на желтевшей траве, состоялся наш первый пикник.
Рыжий кабель неустанно лаял, пропустив нас в посадки деревьев. Не приближаясь к нам, он голосил своим собачьим лаем, добывая еду как бродячий артист, а может, призывая других четвероногих скитальцев. Жил он в трансформаторной будке, и судя по всему, её же и охранял.


Я не любитель есть в походах, для меня домашняя еда самая главная, но иногда требуется получать пищу, для восполнения запасов энергии в организме. Лающему псу у дороги такое восполнение тоже не мешало, поэтому я решил  покормить несчастного сторожа. Наглость его превзошла все мои ожидания, когда он отведал вкус цивилизации. Съев кусок сала, зверь решил не отдаляться от меня, ни на шаг, суп, предложенный ему, отказался доедать. Куда бы в итоге я не направился, он всюду следовал за мной.
Когда мы вновь оказались на трассе и крутили педали, этот безумец одержимый полученным наслаждением пытался догнать нас. Тем не менее, погоня прекратилась через две сотни метров.



Ехали в одно место, попали в другое, вспоминаю названия деревень, которые мы перепутали. Почему-то не чувствую радости в душе, снаружи всё замечательно, внутри лабиринт с переходами. Чего я ищу в этой поездке, какой алгоритм составляю? Мои спутники счастливы, я же с камнем на сердце зависаю в пространстве своего ума.


Меня не интересовало в эти минуты, куда мы попали, я машинально прочёл название населённого пункта и сделал несколько фотографий. Уйдя от реальности, всё грезил заветным общением, а Настя, увлекаясь ребятами, находилась далеко от меня. Да и все остальные казалось, увлечены ею, поэтому я снова заперся в самом себе и постигал глубину переживаний.


Иногда появлялся призыв: Покончи скорее с депрессией и поворачивай за угол, туда, где воздух, пропитанный октябрём, забирается в лёгкие. Измученный вел ищет скорости, а друзья заждались тебя на линии жизни, уводящей от скуки. Устанавливай ритм и погнали!


Мы постоянно проезжаем интересные места, никуда не заглядывая. А мне бы хотелось остановиться и провести независимое расследование. Подняться с трясущимися от страха коленями на самый верх этого многоэтажного здания, испытать приятное головокружение и увидеть, как уменьшаются фигурки людей, провожая меня к высоте. Помню, что исследователи из других городов, часто размещают в своих сайтах подобные репортажи. Я с удовольствием изучаю каждую мелочь, в каждом углу всегда есть что-то заманчивое. Почему бы и мне в одночасье не стать детективом? Но меня не поддерживают, всё спешат и спешат, обгоняя драгоценное время. В чём-то я поступаю не так, и когда же наступит мой час?


В этой поездке я одинок. Смотрю на рюкзак Насти впереди меня, всё труднее проворачивать педали, видимо с колесом что-то случилось. На мгновение оказываюсь в сказочных местах, и тоска отступает, забываю обо всём. Красота меня вдохновляет. Где-то ещё зелёные листья плавно переливаются в жёлтое, а где-то оранжевым сочится багровое пламя.


Я начал ехать помедленнее, чтобы любоваться природой, меня не хватает обнять всю эту божественную красоту, мне хочется разделить её с кем-то.


Созерцаю глазами котёнка, брошенного в лесу, кажется, я его понимаю. Он вылез из чащи и громко мурчит. Какая-то глубокая философия отражается в этой картине, охота помочь, не оставить, забрать, но эго не позволяет совершить нечто подобное. Как мало добра мы творим в этом мире, мы живём в городе и давно разучились протягивать руку помощи. Котёнок он не значителен в наших масштабах, а если завтра на его месте окажется ребёнок, как мы поступим?


Я никогда раньше не видел, чтобы дорога так сильно переливалась, натёртая до блеска земля, отражает как зеркало. Что-то проехало здесь, после дождя и оставило эти следы.



Выехали на просыпь соломы, тут под колёсами нереальное золото, а впереди горизонт и лазурные облака, уходящего дня.



Немного отдыха перед продолжением пути. Сергей проводит ревизию велосипеда, остальные внимательно смотрят.



Настя готова устроиться прямо на поле, но есть предложение отправиться в лес. Там нет ветра и спокойно без незнакомых людей.


Оказавшись в лесу, мы принялись изготавливать лагерь. Андрей с Павликом уехали до деревни за продуктами, я занимался костром, а Сергей и Настасья готовили пищу. Не скажу, что в том месте мне очень понравилось, ожидал я не этого, и потому стало совсем дурно. Уйдя за дровами,  оставил костёр и не хотел никого видеть. Обычно мои приключения протекают в хорошем настроении, а тут произошло исключение, хотел я устроить забавную велопоездку, но в итоге столкнулся с непониманием и капризами.



Но даже печаль не является вечной, с наступлением темноты моя грусть отступила. Сергей приготовил походный ужин в фольге. Я, забавляясь с фонариком, фотографировал Настю и пламя костра. Ночь оказалась не лёгкой, в моё жилище подселили товарища, который сильно храпел. Спать не пришлось, лишь только под утро отпустил себя в грёзы. В какой-то момент, доведённый до отчаяния этим мучительным звуком, я, прихватив спальник и подстилку, выбрался в лес. Поначалу мне это нравилось, казалось, распутал сложную головоломку, но вскоре азарт сменился страхом. Мне ещё один друг давно рассказывал, как бывает жутко в лесу одному, но собственный опыт дороже. Облокотившись на дерево, глядел в темноту, в голове разгоралось воображение, вырисовывая мои самые непревзойдённые фантазии. Из-за каждого чёрного ствола на меня теперь смотрели человеческие фигуры. Я включал фонарь, и они исчезали, снова мрак и они тут как тут. Пришлось возвратиться в палатку и попытаться заснуть с храпом звенящим как колокол.



Наутро атмосфера улучшилось. Павлик помог мне исправить пробитое колесо и мой вел ликовал от восторга. Теперь нас ничего не тревожило и желание поскорее погрузиться в путешествие, охватило со всех сторон.



Здесь кто-то желал, чтобы я сфотографировал счастливые лица.



На развязке дорог обратились к совету маршрутизатора, в планах была поездка в готический храм.



Возникали, всё же, небольшие споры по поводу ехать нам туда или направиться к дому, но в итоге решили навестить.



На спидометре выползали пугающие числа.



Обливаясь солнечными лучами, трасса уделяла широкую полосу для наших колёс, в этот воскресный день машин было мало, а те которые появлялись, объезжали нас стороной. Я словно  вылез из под тяжёлого камня и радовался всему происходящему, смотрел на вещи по другому. Казалось, я обретаю самого себя и ни от кого не зависим.


Об этой готической церкви, куда так стремились наши железные кони, написано много всего в информационном портале, она носит название Знаменской и расположена в селе Вешаловка. Родился данный памятник архитектуры очень давно, в восемнадцатом веке, его основал человек из дворянского рода, Яков Афанасьевич Татищев, который владел здешними землями. В истории упомянуто, что поначалу, церковь была деревянная, а спустя несколько лет Яков Афанасьевич принялся устилать её красным кирпичом на собственные денежные средства.  Вид у строения напоминает дворец, гуляя по нарядным фасадам, я погружался в средневековую эпоху. К сожалению не всё великолепие сохранилось до наших дней, как это часто случается при переходе из одного века в другой, новые умы сметают всё ценное, порой не задумываясь, какой урон, наносят культуре. Чуть в стороне покоятся руины, когда-то бывшей дворянской усадьбы. От Татищевых имение перешло в руки другого владельца, который не уберёг и не спас одну из красивейших построек.



Осмотрев древний храм, расположились чуть дальше в осеннем лесу. Большой дуб сразу же привлёк наше внимание раскидистой кроной и посыпал нас листвой время от времени. Здесь мне казалось, мы достигли намеченной цели, которая изначально запуталась в моей голове.



 Я будто бы находился перед грандиозным открытием, что-то большое и желанное мерцало на горизонте, осень женским голосом нашёптывала мне об этом, и ветер приносил радостные вести. Какое-то чудо манило меня, может быть тот самый человек, ожидаемый мною, может быть то, о чём и мечтать не пришлось ещё. Об этом ещё предстоит рассказать, но только не здесь.



Настя как маленький ребёнок, радовалась всему, что творится вокруг, она взобралась на дерево и не собиралась слезать. Но время нас поджимало и ей всё-таки спуститься пришлось, прямо  на руки Павлика. А мне уже поскорее хотелось домой, этой историей я насладился сполна.



На обратном пути мы несколько раз останавливались, Павлик ремонтировал Настин велосипед, а когда вырвались на широкую магистраль, я уже не оглядывался.



Обрыв дороги, который увёл нас на стройку. Из железного домика вышел рабочий и с укоризненным взглядом посмотрел на меня, возможно, ему не понравилось то, что я его сфотографировал.



Огромный механический зверь рычал, выбираясь на трассу, но нам он уступил дорогу.



Неслись наперегонки до самого города.



Развилка в другой регион.



На заправке Сергей прокачал колёса, а я купил минеральной воды с шоколадом.



На этом вечернем сюжете мои приключения завешаются, и я ухожу в подполье творить свои давно запланированные проекты. Много грусти и много эмоций осталось во мне после всего случившегося. Неизвестно, когда теперь состоится следующее путешествие, но всё-таки хочется верить в лучшее и увидеть глаза, о которых поётся в песне.

Возвращаем своё
aleks_dark_22

Ворота открыты, пора выходить!
Прошлым вечером облака кочевали над седловиной последнего перевала. Одна серая туча сменяла другую, опустошая свои запасы воды и разбиваясь об горные скалы.
Ворткеуайв перевал, представляющий собой расщелину вершины Кукисвумчорр на южной стороне восточного склона. На языке саамов расшифровывается “Караульный ручей”, Ферсман же, перевёл его как “Шумный” или “Гремящий”.
Этот перевал тоже помечен смертью, хотя кажется очень простым. Во время одного давнего похода он забрал души семерых лыжников из Ленинграда. Так что призраки хибинского кольца частенько поедают путешественников, намекая быть осторожными, всем тем, кто идёт по следам.


Глаза открылись рано утром, и не было никакого желания выходить из палатки. Сосед мой лежал в колыбели своего сновидения и ни о чём не переживал. За дверью штормило и плакало, я только повёл застёжку, и внутрь просочился холодный воздух.
Обувь, как и следовало ожидать, оказалась сырой, мало того исчезла толстовка, которую я повесил сушиться на дерево. Поспешно накинув перевёрнутый дождевик, вышел на улицу. Лена художница уже начинала дежурство. Она дала мне задание перетянуть тент, который за ночь снесло в сторону, а сама куда-то исчезла.
Но вот напасть, собачка на молнии у меня отломилась, и пока я лихорадочно пытался её вставить обратно, руки конкретно замёрзли.
Возвратилась Лена с котелком набранной воды и помогла натягивать тент, ничего не вышло. Оставили всё как есть и занялись костром.
Тент злополучно обнажил запас хвойных веток, из-за чего они оказались сырыми. Катастрофа.
Леденящий ветер сковал и без того не работающие пальцы, он продувает не закрывающийся дождевик, зажигалка повреждена и не горит.
Слава всем Богам, что дежурили этим утром над нами, они пригласили нам Машу, и она всё исправила. В её нежных руках ожила зажигалка, воспламенились дрова на костре, и приготовилась каша.


Уже все ребята проснулись, и дождь прекратился, на дальнем холме вышла радуга. Николай отыскал и высушил мою сорванную ветрами куртку, я был этому рад.


Осматриваем друг друга, всё ли мы взяли? Собраны палатки, трофейная сковорода и подставка возвращены на прежнее место, уходим. Внизу под обрывом ручейки устраивают небольшие преграды, но мы их легко перешагиваем.


Многие путешественники в своих походных сводках очень большое внимание уделяют деталям, они обозначают все возможные координаты, подробности той или иной горы. Читая всё это порой путаешься и не понимаешь, для кого оно написано. Инструктор, ясное дело, обо всём этом осведомлён заранее, он здесь уже множество раз побывал, и прошарил спорные моменты, выяснив все нюансы и характеристики. Мне же, как человеку, жадно впивающемуся в холодные камни, все эти подробности не обязательны. Преодолел маршрут, сделал душетрепещущие кадры, поделился с друзьями и соратниками, всё. По этой причине я не описываю материалы, хранящиеся в справочниках для измерения и расчёта оси координат.


Поспешно перелетая с камня на камень, я всё-таки успеваю прощальным взглядом обвести всю эту красоту. Здесь теперь частица моей души, моя кровь на лапарских камнях и любовь покорителя перевалов.


Говорят путешественники, будто Ворткеуай проходится в три этапа, я же прошёл за один. Пока дождя не было, и туман не закрывал нам дорогу, подъём не составил труда. Небольшая усталость и вода, у Александра во фляге, все, что запомнилось мне тогда.
Подобрались к кургану и почувствовали сильнейший ветер. Этот холод был мне знаком, но не томил и не останавливал.


Добираюсь до Николая, они с Алексеем возятся возле каменной насыпи, в которую вставлен тёмно-зелёный флаг. Это не наше походное знамя, а полотно Эльбруса 5642 м. Вместе на высоте.
Здесь мы теряем следы Дарьи Пырковой, в походном листе сообщается, что при переходе их накрыло дождём, путь был труден.


По правую руку оказывается глубокая впадина, там уже ждут ребята. Они предлагают перекусить, но я отказываюсь. Чувствую боль в желудке и тошноту.
В этой яме укрываемся от сильного ветра, но холод жесток и беспощаден.


Ждём несколько человек, которые отстают, они подбираются к нам, и мы все вместе спускаемся к руднику.


В след за Николаем, осторожно проходим по огромным камням, опираясь руками и палками. В некоторых местах приходится сползать по красному мху.


Ещё немного и долина за нами закроется. Вот уже появились кусты и погибшая зелень промышленности. Постукиваем по железным трубам, разбросанным в роще. Этот звук, словно плачущий колокол, навевает тоску расставания. За границей природы и человека всё по-другому. Контраст неизбежен.


Сближаемся с задыхающимся от гари, заводом, он громаден и сер. Здесь нас накрывает беспощадным дождём и, казалось бы, всё кончается. Эпилог необычен по-своему. Группа промокших людей покидает заветную территорию, в которой ей пришлось рождаться и умирать каждый день, обновляя себя. Столкновения с приключениями и опасностями на страницах прожитых дней.
Мы ещё долго идём через мрачный завод, аккумулятор разряжен, последние кадры исчерпаны. Остаётся наблюдать и копить воспоминания.


Возвращаемся в Кировск под сильным дождём и усталостью. Город безлюден и пуст, в ближайших домах выбиты окна. Непередаваемые чувства желания и эмоции. Хочется поскорее добраться до съёмной квартиры, в которой оставлены наши вещи.
Вот припоминается улица, на которой та самая квартирка с нашим багажом, подъезд с запертой дверцей, с навеса стекает вода.
Мы толпимся в проходе на первом этаже, наверху происходят непонятные действия. Наконец Николай и ребята раздают рюкзаки, получая их, мы удаляемся из этого дома.
На остановке очень долго ждём автобус, с транспортом в этом городе большие проблемы. А дождь беспощаден, добавляет свою грусть к, и без того невесёлому, настроению.
В моей голове как в заваленной воспоминаниями комнате, кто-то пытается расставить всё по своим местам. У него это не особо получается.
Приезжает автобус, и мы втягиваемся в него, сбрасывая сырые рюкзаки. Кондуктор суровая женщина, которая громким голосом сообщает Николаю об оплате проезда людей и багажа, а ещё укоризненно шумит на Алексея, требуя снять рюкзак с сиденья.
В, полученном на время, отеле  идём в душ, и переодеваемся в парадную одежду. Остаётся лишь отправиться в тот самый бар, где одиннадцать дней назад мы обедали и знакомились с Николаем.
Будто бы целая жизнь пролетела.
За то время, пока находились в гостинице, на улице значительно всё поменялось. Лихорадочный дождь прекратился, и свет начал падать на городские дома и кварталы.
Сегодня мой поезд, я поменял свой билет с жутким боем и стою на платформе. Друзья уже попрощались со мной. Сашка, Шурочка, Лера и Витаминка, а ещё Дима и Иван часом раньше сели в вагон. Николай с Зажигалкой, Сергей с Машей, Лёша и обе Елены остались в кафе.
Кручу в голове пролетевшие события, клубная карточка с моим именем, B-52, сувениры, добытые в поезд и подарки родителям.
Залезаю в вагон, прилипаю к стеклу, и душа разрывается в крике. Мы ведь ещё встретимся, всё ведь у нас впереди…


 

За медведями и куропатками не оглядываясь по сторонам
aleks_dark_22

Где ты бурый обманщик, я пришёл к тебе в гости?! Играй со мной, ешь меня, рви и терзай мою плоть, если поймаешь. Видел тебя на картинках и фотографиях, знаю, как ты свиреп и опасен, поэтому привёл с собой эту свору людей. Думаю, тебя застанет врасплох наше доблестное движение и боевой настрой. А когда мы расправимся с тобой и твоими младшими братьями, возведём наше крестное знамя на еловой верхушке, заполняя собой территорию. Отберём твою ржавую шкуру, снимая её с плеч и спины, и сошьём себе шапки. Трепещи адский зверь, за тобой мы идём.
Так, наверное, размышляет каждый инструктор, попадая в медвежьи края со своим отделением?


Как только опустились в этот лохматый и бесконечный лес, внутри застонала душа и все лозунги отступили. Многолетние деревья взвились до небес, создавая представление, будто мы пробираемся между ногами громадных животных, покрытых колючей шерстью.
Где-то в непроходимых местах великие поэты и художники выискивали сюжеты для своих сказок и романов, все учёные коты с золотыми цепями на шее и старухи, летающие на метле, повылезали отсюда. Я бы и сам выдумал не один десяток историй, пожив здесь пару недель без людей. В голове творится чёрти что, выходи и рисуй на пленере, страсти кипят на ходу.


Перейдя перевал Куропачий, и никого не встретив на своём пути, мы углубились в самую чащу заповедного леса. Но прежде чем любоваться картинами, окружающими нас, получили советы инструктора о безопасном перемещении по опушкам среди деревьев. Следовало передвигаться быстро и не отставать от того, кто идёт впереди, если случайно вылезет косолапый, орать что есть сил и желательно матерными словами. При встрече с медведем нельзя убегать сломя голову, чтобы не попасть к нему внутрь.
Николай посчитал нас как следует и скрылся в густых дебрях, нам оставалось последовать за ним и не оглядываться.
Поначалу резкий спуск доставлял неудобства, в некоторых местах даже получалось бежать по траве, постепенно наклон изменился, и идти стало проще.


Всё время пока я шёл, представлял себе жизнь одинокого отшельника в этом лесу. Каково это оторваться от мира, друзей и знакомых, чтобы посвятить себя первобытному существованию. Я вспомнил монахов, уходящих в безлюдные степи и тайгу, для совершения подвигов. Что брали они с собой, только мешок сухарей и икону спасителя. Сила внутренней веры огромна и способна творить чудеса, но как можно продержаться, не имея, ни топора, ни ножа. Молитвами оставаться живым и нетленным, дано ведь не всякому, выбравшему священный путь?
Как-то давно я читал про одного старца, живущего в кроне дерева. Это отверстие было кем-то вырублено до него или самой природой задумано таким образом. Он поселился в нём как в избе, потому что был маленького роста и легко умещался в стволе огромного дерева. А когда подвижник преставился миру ангелов, это место открылось как мёд для паломников, всякий жадно пытался руками дотянуться до святого источника.


Я отошёл от реальности происходящего, пока мы цепочкой пробирались по лесу. Солнце светило с востока, на листьях блестела роса от дождя, недавно побывавшего здесь. Черника попадалась в плотной траве, но она уже не выделялась размером и потеряла прежнюю сладость и вкус.
Куропачий всё ещё вытягивался вперёд, его высота везде примерно одинаковая, около пятисот метров. Мы попали на красивое озеро с походной баней, примерно такой же, какую видели накануне и не сумели воспользоваться.
У многих возникло желание устроить здесь отдых и поплавать в чистой воде, Николай отказался от этой идеи и повёл нас чуть дальше.


Выйдя из дивной чащи на открытую поляну, наша туристическая секта, разместилась под кроной деревьев среди раскиданных брёвен и поломанных веток для костра.
Немного сожалели о том, что не устроили отдых возле прекрасного озера, но у инструктора на этот счёт были свои мысли. Оставался один день путешествия по Хибинам и чем ближе мы окажемся к нашему последнему перевалу, тем больше времени у нас будет на посещение Кировска и прочих незабываемых мероприятий. Особую роль в этом плане играла погода, которая за прошедшие дни заметно поменяла характер. Поэтому все отлично понимали смысл нашей спешки и не возражали.


Николай на голодный желудок отправился в путь по лесной тропинке, рисунок на карте увёл его через ручей искать место ночёвки. Сохранялась вероятность, что параллельные организации, займут территорию, которая изначально была запланирована нашим инструктором. Он оставил нам развлечения и, молча, ушёл в неведомом направлении.
Сергей и Дима в отсутствии главного провожатого, воспользовались отведённым сроком, чтобы набрать грибов, а Алексей разделил пищу поровну, и устроил обед.
Когда грибники вернулись, я сфотографировал добычу вместе с Зажигалкой, сидевшей на бревне.


Есть почему-то очень хотелось, все, что досталось в обед, принесло несказанную радость и мгновенно исчезло. Первые полчаса мы предавались веселью и наслаждению. Почему бы не радоваться, поход завершается, полно впечатлений и счастливых воспоминаний, мы обрели здесь друг друга и сильно сблизились. Каждый оказывался, наполнен по своему, и желал поделиться незабываемым опытом.
Вот прошёл уже час или больше, Николая всё нет. Появилось волнение, куда он пропал. Кто угодно способен, убегая от зверя, оставить своё отделение, только не он.
Тревога зарождалась в наших сердцах.


Иришка играла с грибами, её забавлял их размер и количество.


Орехи постоянно присутствовали в нашем рационе, ими обычно распоряжался Дима. Нефелиновая Лена тоже вносила свой вклад, однажды она поделила чернослив непонятно зачем, и мне пришлось таскать его по лесу, чтобы в итоге отдать Александре.


Инструктор вернулся, птицы спустились с ветвей вместе с листьями. Страж древнего мира оглядываясь по сторонам, принёс нам приятную весть. Усаживаясь на бревно, он уже приготовился начать свой рассказ, когда заботливые руки Иришки поднесли ему пищу. Кушай наш бессменный путеводитель, ты сильно утомился в пути, набирай новых сил и веди нас отсюда.
Подзамёрзшего наставника подвинули ближе к костру, организованному в его отсутствие и дали двойную порцию орехов и чая.


Когда самый главный реликт был приведён в порядок, мы наконец-то выяснили, почему его так долго не было.
Инструктор стремительно мчался по лесу, завидев компанию Дарьи Пырковой, он спешил к лагерю, который по его предположению находился над пропастью возле ручья Тульйок. Весь путь у него занял около двадцати трёх минут в одну сторону. Учитывая его скоростные способности, мы пришли к выводу, что нам всей когортой потребуется полтора часа или больше.
Убедившись в том, что наставник готов увести нас к ручью, решили не терять ни минуты и выдвигаться.


Рука помощи Николая всё так же парила над препятствующими нам потоками воды, он с лёгкостью переносил то одного участника путешествия, то другого.


Заметив в потухшем костре металлическую кованую решётку, не постеснялись унести её с собой.


Время шло, мы слонялись по костлявому лесу, тот волшебный пейзаж в долине плюшевых мишек давно поменялся на осенний этюд увядающего лета. Скоро сезон дождей и штормом наведается сюда, разгоняя зверей в спячку.


Оказавшись на возвышенности с видом последнего нашего перевала, занялись расстановкой палаток и обустройством костра. Маша, наигравшаяся с медведями в диких местах, закрепила своё жилище позади каменной стены над самой пропастью. Видимо в порывах страсти она не учла тот факт, что стремительный ветер, способен теперь унести её вместе с палаткой на другую сторону горы к руднику.


Лагерь был установлен и мы приготовились к вечернему ужину. На противоположной стороне ручья проходили конкурирующие организации. В одной из них я насчитал семь человек, они без отдыха устремились вперёд через перевал. Как бы там ни было, завтра мы подберём их записку в кургане.


Драгоценное время, подаренное нам судьбой и инструктором, подходило к своему логическому завершению, и хотя у нас впереди маячил один день в обойме, эта ночь и костёр всё же были последними. Нефелиновая Лена придумала тысячу способов, чтобы встретиться снова, затеяла только что выдуманную игру с именами, а дождь в знак согласия, ополоскал её глобальные стремления. Сергей удалился для сбора брусники, собиравшейся полететь вместе с ним во Владимир. Александр занимался чтением книги, не выходя из палатки, а Денис покуривал сигарету в постоянном своём молчании понятном только ему одному.
Не верилось, что всё это когда-нибудь может закончиться, мы уже сильно вросли в эту землю и камни, покрытые мхом.
 

За короткое время без паспорта и серьёзных потерь
aleks_dark_22

Мрачное время, искры блестят на углях, красные дорожки разбегаются по контуру смятой бумаги, пахнет углём и тушёнкой. Несколько человек собрались у костра, внимательно слушают апатитового вождя. Он прищуривает глаз от едкого дыма и, всматриваясь куда-то вдаль, начинает рассказ. Замёрзшие пальцы слегка подрагивают, пар выплывает из кружки, голос спокоен, размерен и чист. На минуту в умах открываются двери, и с воем туда проникает ужасная сказка.


Небольшой перевал протянулся вдоль редкого леса, на опушках кусты и короткие ёлки, выпрыгивают, демонстрируя бледную зелень. По хребту этой возвышенности передвигаются люди. Сколько их сосчитать невозможно, то ли десять, то ли пятнадцать. Они сливаются с елями и мелькают как ноты на белом листе облаков. Через мокрые ветви кустов и колючие иглы, проходит тропа, которой не существует. Не охота у них и не азартные игры, вокруг дикие звери таятся и ждут себе пищу. Здесь медвежьи следы и приметы, хищных птиц голоса выдают заплутавшего в этих краях. Наблюдая с высокого неба, куропатка споёт беспощадному зверю, указав на маршрут. Обнаружит добычу и будет безжалостен он. В этом случае если не хочешь оставить обглоданный череп на чёрных камнях, поспеши перейти перевал и спастись. Так и те, что бродили по этому гиблому месту, трепетали от страха, молясь поскорее дойти.
Уже несколько раз пробирались они через дебри, проклиная того одного, кто оставил свой паспорт лежать у костра.


А вначале ведь было с особой интригой всё это поведано, нам инструктор не спешил сообщать причину многократного путешествия по перевалу Куропачьему, лишь вкратце упомянул, что он не так просто как кажется.
Утром дождь немного прекратился и мы, используя отведённую нам паузу, поспешили собрать лагерь. К слову сказать, в этом отношении нам несказанно везло, потому что по рассказам всё того же Николая, прошлые походы были не столь приятны. Туман застилал всё вокруг, сырость и холод буянили не прекращаясь.
Лена с перспективой на будущее, заплела Александре косички, и наш переход был отмечен во времени.
Глава семьи очередной раз убедился в том, что все путешественники на месте и возглавил поход.


Бумага одному человеку из нашей компании помогла высушить обувь, после того, как ей предстоит самой высохнуть, книга снова достанется читателю. Такого добра у Дениса навалом, он мог любому желающему вручить научную литературу, для использования по назначению.


Определённой дороги у нас не было, есть гора и по ней нужно взобраться. Придётся пройти через посадки, которые всю ночь обильно поливались дождём, поэтому заранее мы завернулись в дождевики и плащи. У нас с Нефелиновой  Леной был особенный случай, наши штормовки, купленные в рыбацком магазине имели коварное свойство промокать изнутри, оставаясь сухими снаружи. Новаторской идеей было, вывернуть бракованную одежду наизнанку и немного повозиться с застёжкой. Лена с радостью воспользовалась этой методикой. План сработал, впоследствии ветровка не промокала.
Остальные ребята об этом даже не думали, у них с куртками было всё хорошо. У кого-то имелось несколько дождевиков, я же привык довольствоваться малым и испытывать себя на прочность.


Зажигалка всё ещё не общалась со мной, неизвестно по какой причине её закоротило, но она отправила меня вперёд, а сама плелась позади, обтряхивая мокрые кусты.
Я время от времени поглядывал на неё, потому что, несмотря на её депрессивное состояние, она всё ещё оставалась мои негласным партнёром по приключениям.
В конце концов, посвятил её воле судьбы и устремился к приключениям, ожидавшим меня наверху.


Перевал Куропачий абсолютно весь был покрыт мхом, который тысячу раз попадался в дороге. Как это ни странно, но с животными в этих краях нам несказанно везло. Мы за всё время своего путешествия, кроме лемминга никого не встретили, только белая тля восседала на брезенте инструктора.
Какая тут велась охота на куропаток, если сами куропатки давно позабыли, как выглядит эта гора? Все медведи попрятались, выбрав себе другое направление, ни оленей, ни зайцев не видели мы. Человека боится даже сам человек, а уж зверь и подавно.


Уткнулись инструктором в небольшой курган, из которого торчала пара досок. Николай как обычно извлёк навигационные средства и уселся заполнить очередной бланк. Нетрудно было догадаться, в каких краях мы остановились, все самые сложные пути мы уже преодолели и этот откос, казался лишь маленькой насыпью перед концом нашего северного похода. Но ритуал необходимо провести, чтобы было о чём рассказать старшим вождям и соратникам.


Как-то неожиданно всё это кончалось, скоро спуск и привал, а я уже настроился на непроходимые дебри и побег от свирепого зверя. Уже планировал задобрить Машу, чтобы она отвела от меня всех медведей.


Денис копался в своём увесистом рюкзаке в поисках сигарет, думал, распрощается с этой привычкой за время пути. Но запах горящего табака навевал ему страсть к приключениям и он легче бы расставался с жизнью, чем с желанием покурить.


Снова Дарья Пыркова отметилась в бланке инструктора, и всё тоже количество человек в их составе. Видимо ей, как и нам посчастливилось не попасть в лапы голодного зверя.
Краем уха услышал о том, что скоро мы спустимся в лес, который невероятно огромен и непроходим. Меня эта новость обрадовала, не хотелось остаться этим днём без щекотливой ситуации.


Мы посидели немного возле кургана, вскинули рюкзаки и отправились в путь. Куропачий на противоположной стороне сливался с той самой местностью, ради которой я притащил за тысячу километров футболку с изображением медведя. Это место носило название “Медвежий край”.


Сделав короткое видео погружения в дремучую чащу хибинских лесов, я аккуратно побрёл вслед за группой.

 

Растворяясь в холодных ветрах
aleks_dark_22

Оседлав свои спины заплечными сумками,  табор срывается с места. Пыль у них под ногами столбом  и звенит улетающий смех. Лай собак с опустевших дворов и косые глаза недовольного сторожа. На другие просторы уводят они караваны свои, скрипом сердца всему восторгаясь.
Среди вольных дорог и холодных верхушек, заманчивых  гор, не спеша оживает легенда. Так рождается грозный Рисчорр перед нами, так ликуя и радуясь, мы отправляемся в путь.
Забирая Иришку и Леру возле снятого на ночь жилья, уселись на лавку, стоявшую вдоль общежития. Не снимая свои рюкзаки, вместе с Леной художницей протыкая походными палками мокрую землю, как десантники-новобранцы, ожидали свой час. Прозвучала команда “Вперёд” и мы вырвались прочь из наскучившей гавани. Был невзрачен теперь этот рыбий хребет, не держал, не цеплял, оставаясь у нас за спиной.
На выходе увидели множество знаков, из разных частей бесконечной России. На заострённых дощечках, прибитых к столбам, резными буквами выделялись имена городов. Наше “Направление” там тоже было, в виде деревянной руки с указательным пальцем. В прошлые годы его заточил Николай и оставил висеть.
Только вышли за ржавую изгородь, заплясала земля под ногами, затрепетала листва на деревьях, это заново нас принимала холодная тундра. По накатанной ровной дороге, меняющей склон, двигались мы в горы, и во мне оживало то прежнее состояние, которое я утратил невольно в походе. Всё то, что тащил с покорённого мною Рамзая, и наш первый пикник  возле озера и семейные фотографии с флагом, накручивали воспоминания. Тогда всё ещё было так ново и эмоционально окрашено, те чувства будто бы утратились за последние дни. Где же синее знамя инструктора, неужели он продал его, потерял или спрятал? Не удавалось мне уловить ту тонкую грань, за которой остались приятные чувства, но сейчас это всё возвращалось и душе несказанно везло.
Восстанавливались прежние образы, мох на серых камнях, фиолетовые глазки черники, по цепочке события вновь приходили ко мне.
Но не об этом мне следовало думать, а беречь свои силы на новый подъём, который уже появлялся перед глазами. Берёзовая гора всем своим видом нашёптывала незыблемый ужас, демонстрируя высоту почти в километр. Подпирались небесные своды громадным титаном, сам себе я казался песчинкой на этой горе.
Перед тем, как начать свой подъём, сделали остановку, там, где камни были разбросаны будто бы хвост дракона. Лена художница тут же упала на траву, то ли так сильно сломила усталость её, то ли просто заряжалась, любуясь небом. Я выпил воды и закинул на плечи рюкзак, усталость была, но не такая сильная, чтобы останавливаться надолго.
Никто не хотел говорить, просто шли и молчали. Обернувшись назад, заметил, как дороги превращаются в тонкую нить, пересекая друг друга.


Указатели городов выходящих отсюда туристов. Создалось впечатление, будто чей-то деревянный забор послужил материалом для творчества. Возвратился хозяин с погоста, а изгороди нет, добрые люди помогли. Но наш инструктор не из таких, он вытачивал левую руку тополя или клёна, повесил где-то в сторонке, чтобы никто ненароком глаз свой не выставил.
Вообще Николаю надо отдать должное, он очень талантлив. Будет неожиданностью, если в конце пути он окажется самым главным артефактом, за которым мы шли.


Инструктор пытается поймать нерасторопного репортёра. Здесь странным образом оказались две металлические трубы, возможно, достались туристам от давних работ по добыче руды.


Оборачиваешься назад и видишь всё маленьким, дорога как лента лежит между гор Куэльпорр и Рисчорр. Мы идём по северному склону, а Иришка с Денисом выбрали путь подлиней. Они постоянно о чём-то беседуют. Саша слушает музыку в плеере, машинально переставляя ноги.


Переходим через каменную реку, совсем не сложно, она не сбивает потоком.


Под самой горой становится трудно, может быть от воображения или страха. Но это наш пятый перевал из семи предначертанных и половина пути уже преодолена.


Камнепад хвост дракона, на короткое время освобождаемся от рюкзаков, чтобы отдышаться и выпить воды.


Художница, на пленере уставшая, смотрит на небо, которое уговаривает её встать.


Вещи собраны, идём в тишине и спокойствии. На лице Зажигалки большое безмолвие, она потеряла искру.


Дороги сливаются в знак бесконечности, а люди становятся многоточием.

Как долго был этот подъём трудно сказать, отгрызая землю шагами, я двигался вперёд, превозмогая усталость. Тропинку указывала Шурочка, когда я её обогнал, ориентировался по изрытой земле и следам на камнях, которые оставили впереди идущие люди.
Дождь не спешил начинаться, было пасмурно и ветер трепал воротник. Становилось холодно, неприятно и грустно. Лена, идущая позади, испытывала ещё большие трудности, я слышал, как тяжело она дышит, с каким трудом достаётся подъём в эту гору.
Гонимые ветром и вкусом опасности, мы добрались до вершины. Что-то во всём этом напомнило  Южный Чоргорр, но гораздо мрачней и серьёзней казался он мне. Здесь на каменной плоскости нам не радовалось солнце, не ловила связь телефона, не было восторга покорённой отметки. Как и прежде нас встретил покойник, блестящим надгробием завывала трагедия. Сеничев Николай Николаевич успокоился, в начале стремительного века, повезло ему распрощаться с жизнью в международный женский день. Неужели наша миграционная волна, покинув одно неприветливое место, попала в другое?
Когда бродячая группа смешалась с одной неизвестной командой, подошедшей чуть раньше, мне стало казаться, что мы на вокзале. Своих то я знаю ребят, а эти одеты все так же и блещут оранжевой снастью. Столпотворение вызывало неловкость и коррозию в сердце. Всё же наше направление отделялось от них, по, только нам понятному, настроению.  Расположились  рядом со своим инструктором, который писал сообщение перевальной записки.
Николай потрепался прилично за время подъёма, он напоминал кочевника, только что дотащившего своё племя до места стоянки. Извлёк из кармана большую гадальную карту и разложил нам маршрут. Поначалу планировалось совершить спуск к озеру Академическому прямо с этой платформы, но волшебные чары подсказали инструктору, что следует обойти, поднимаясь чуть выше. Не знаю, какая магическая сила толкнула его на принятие такого решения, мы и глазом моргнуть не успели, как взобрались на огромный курган. Оттуда по холодной хребтине, двинулись, огибая озеро, через жёлтый мох по курумнику.
Невозможно описать то состояние, которое пережил в эти часы. Тысячи душ поселились во мне, подсыпая свои голоса. Шёл один по замёрзшей земле, потеряв свою цель и желания, а они говорили во мне. Далеко впереди мои братья и сёстры брели за инструктором, я же к ним не хотел приближаться, то, что было сейчас, разрывало меня, в моём сердце пылала война. Будто бы в вечный лёд завернули меня, и сражаться с собою заставили. В голове появлялись вопросы, отвечая на них, я скулил, как волк побитый камнями. Это самое страшное, что было тогда, какая-то звериная злость поселилась во мне и дрожь от холода и ветра непрестанно хлестала по телу. То ли саамские призраки копошились внутри, то ли на этом пути совершалось какое-то странное действие, которое грозило обернуться разрушением ума и сознания.
Увидели плавный спуск, голоса поменялись на песни с бесконечной мольбою и стонами. Мне казалось, иду неизвестно куда и неясно, когда это кончится.
Проходя мимо узкого коридора ведущего в бездну,  остановился на время и замолчал. Здесь будто бы рассекли могучие скалы, и открылся проход к академикам, обозначившим синее озеро.
Вниз, только вниз и скорее добраться до туда. Утащил я с собой серебристую надпись с надгробия. Не умирают друзья, они всего лишь перестают быть рядом в тот момент, когда так нужны.


При подходе к вершине перевала, люди на нём покрывались тенями, превращаясь в фигурки.


Мемориальная надпись упокоенного лавиной путешественника. Надпись на щите рассказывает печальную историю, на исходе столетия.


Вождь пишет кляузы местным богам и шаманам.


Иришка выбирает себе партнёра через объектив фотокамеры.


Гадальная карта инструктора всегда появляется неожиданно и колышется на ветру. Но история с флагом ещё не закончена, куда он пропал неизвестно.


Сергей перед курганом, идущим наверх. По этой сыпучей возвышенности мы непонятно как, поднимались. Из под ног постоянно сыпались камни, Нефелиновая Елена в анабиозе стопорила всю команду, позади меня Маша сигналила указательной палкой. Приходилось делать обгон по правой стороне и ускоряться в подъёме.


Кажется это поле камней, на самом деле это платформа горы Рисчорр. Наверху стало попроще, но значительно холоднее. В одном месте обнаружили пластмассовые вилки путешественников, раскиданные по земле.


Оседлав берёзовый хребет, следуем за Николаем. Я иду обособленно и не торопясь. Сзади мелкими точками показалась группа походников из другого тур клуба. Почему-то мне они ничем не запомнились на стоянке.


Здесь сознание прекращает работать, и тело покрывается льдом изнутри. Идёт непрерывная борьба с непогодой.


Красиво и холодно.


Рассечение скал открывает трепещущий вид на озеро Академическое.

Хотелось поскорее согреться и уснуть в тёплом спальнике. Мы прошли только треть пути, впереди длинный спуск. На озеро заходить не стали, а попали на большую дорогу, видно было, что по ней ездят многотонные грузовики с рудой. Ещё когда мы жили в Куэльпорре, на другом берегу реки работала техника, рёв мотора не давал мне уснуть. Взглянув из палатки, я видел большого жёлтого зверя, роющего землю.
Приняв пищу на склоне горы, сопротивляясь ветру, мы поспешили вниз. Чем ниже спускались, тем легче становилось идти. Шторм постепенно стихал, но появился мелкий дождь, кривой и холодный.
Я  двигался самый последний, внутри всё утихло, замолкли мешавшие голоса. Картинка постепенно становилась яркой, вместо серых пластов, вырастали зелёные травы и мхи под ногами. В некоторых местах этот мох был настолько разнообразен, что с него можно было взять тысячу оттенков изумрудного цвета. А ещё попадались сиреневые колокольчики, парами дружившие между собой.
Мы спускались по мокрой траве и гладким камням, иногда я поскальзывался и не понимал, почему мы не можем идти по нормальной земле. У нас же, то один склон, то другой, или огромные валуны. Черника успокаивала возбуждённое сердце.
В итоге мы столкнулись с рекой, которую следовало перейти. Инструктор мигом перешагнул её, а остальные ребята принялись строить проход из камней. Бросали булыжники в воду, но поток всё равно огибал их, создавая преграду. В конце концов, переправа удалась, и мы все вместе перешли на тот берег.
Оказались в низкорослом лесу, скупом и мрачном. Какое-то время мы шли по нему, пока Николай не привёл нас к стоянке в южном Касканюньйоке перед небольшим перевалом.
Сразу же взялись организовывать костёр и развешивать тент. Одежда и обувь промокли насквозь, с рюкзака стекала вода. Я отцепил палатку и пошёл строить дом. То место, на которое указал Алексей, рядом с Машиной жилплощадью, мне не понравилось, и я отдалился к реке. Появилась крыша над головой и приют на ночь, тамбур палатки был сломан, поэтому приспособил стоявшие рядом деревья. Натянул стропы и сделал там вход.
Затем вернулся к костру и забрал свой рюкзак, лежавший под тентом. Жилище полностью подготовлено, и я оказался на ужине.
Чай, печенье, рис. Позже, когда все ушли по палаткам, нас оставалось всего несколько человек, мы приготовили чечевицу с тушёнкой. У Николая произошла недодача продуктов, поэтому можно было воспользоваться лишней едой.
Несмотря на белые ночи, казалось, стемнело. Во всём мокром я отправился спать, перед этим взглянув на перевал, который нас ожидает. Куропачий не внушал мне величия, но мерещилось, что по его длинному склону ходит лохматый гигант. Вот прошёл он, задевая за дерево, покачнулось оно и затихло, вот поймал он косулю и ест.


Пикник с видом на озеро. Я укрылся за камнем от сильного ветра, позже Саша пожертвовал мне свою телогрейку, потому что я конкретно замёрз.


Спуск вызывающий радость.


Очертания гор не меняются, но стихает навязчивый шторм, отпуская нас и ловя новую жертву.


Свежие краски обретает земля, переливы зелёного цвета и жёлтого мха.


Колокольчики вместе встречают гостей с перевала. Они скрывают свои лица, разговаривая на непонятном цветочном языке.


Река южный Касканюньйк забита камнями и неразборчива, но представляет преграду. Идём вдоль берега, поскальзываясь на мхе.


Ребятами организована переправа, они забрасывают огромные камни, пытаясь направить поток.


В разрыве реки деревянная баня, требуется большой тент, чтобы воспользоваться ей. Но у нас его нет, поэтому она остаётся нетронутой.


Моя палатка установлена и готова для сна. Вместо поломанного натяжного прута использовал рядом стоящие сосны. Привязал на них стропы и вытянул тамбур. Одежда и обувь основательно вымокли, кроссовки сушатся под дождём.


Решающий штрих, заветный очаг, чтобы согреться. У костра мы подводим итоги заканчивающегося дня, обсуждаем текущие планы и наслаждаемся чаем с печеньками.