Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Растворяясь в холодных ветрах
aleks_dark_22

Оседлав свои спины заплечными сумками,  табор срывается с места. Пыль у них под ногами столбом  и звенит улетающий смех. Лай собак с опустевших дворов и косые глаза недовольного сторожа. На другие просторы уводят они караваны свои, скрипом сердца всему восторгаясь.
Среди вольных дорог и холодных верхушек, заманчивых  гор, не спеша оживает легенда. Так рождается грозный Рисчорр перед нами, так ликуя и радуясь, мы отправляемся в путь.
Забирая Иришку и Леру возле снятого на ночь жилья, уселись на лавку, стоявшую вдоль общежития. Не снимая свои рюкзаки, вместе с Леной художницей протыкая походными палками мокрую землю, как десантники-новобранцы, ожидали свой час. Прозвучала команда “Вперёд” и мы вырвались прочь из наскучившей гавани. Был невзрачен теперь этот рыбий хребет, не держал, не цеплял, оставаясь у нас за спиной.
На выходе увидели множество знаков, из разных частей бесконечной России. На заострённых дощечках, прибитых к столбам, резными буквами выделялись имена городов. Наше “Направление” там тоже было, в виде деревянной руки с указательным пальцем. В прошлые годы его заточил Николай и оставил висеть.
Только вышли за ржавую изгородь, заплясала земля под ногами, затрепетала листва на деревьях, это заново нас принимала холодная тундра. По накатанной ровной дороге, меняющей склон, двигались мы в горы, и во мне оживало то прежнее состояние, которое я утратил невольно в походе. Всё то, что тащил с покорённого мною Рамзая, и наш первый пикник  возле озера и семейные фотографии с флагом, накручивали воспоминания. Тогда всё ещё было так ново и эмоционально окрашено, те чувства будто бы утратились за последние дни. Где же синее знамя инструктора, неужели он продал его, потерял или спрятал? Не удавалось мне уловить ту тонкую грань, за которой остались приятные чувства, но сейчас это всё возвращалось и душе несказанно везло.
Восстанавливались прежние образы, мох на серых камнях, фиолетовые глазки черники, по цепочке события вновь приходили ко мне.
Но не об этом мне следовало думать, а беречь свои силы на новый подъём, который уже появлялся перед глазами. Берёзовая гора всем своим видом нашёптывала незыблемый ужас, демонстрируя высоту почти в километр. Подпирались небесные своды громадным титаном, сам себе я казался песчинкой на этой горе.
Перед тем, как начать свой подъём, сделали остановку, там, где камни были разбросаны будто бы хвост дракона. Лена художница тут же упала на траву, то ли так сильно сломила усталость её, то ли просто заряжалась, любуясь небом. Я выпил воды и закинул на плечи рюкзак, усталость была, но не такая сильная, чтобы останавливаться надолго.
Никто не хотел говорить, просто шли и молчали. Обернувшись назад, заметил, как дороги превращаются в тонкую нить, пересекая друг друга.


Указатели городов выходящих отсюда туристов. Создалось впечатление, будто чей-то деревянный забор послужил материалом для творчества. Возвратился хозяин с погоста, а изгороди нет, добрые люди помогли. Но наш инструктор не из таких, он вытачивал левую руку тополя или клёна, повесил где-то в сторонке, чтобы никто ненароком глаз свой не выставил.
Вообще Николаю надо отдать должное, он очень талантлив. Будет неожиданностью, если в конце пути он окажется самым главным артефактом, за которым мы шли.


Инструктор пытается поймать нерасторопного репортёра. Здесь странным образом оказались две металлические трубы, возможно, достались туристам от давних работ по добыче руды.


Оборачиваешься назад и видишь всё маленьким, дорога как лента лежит между гор Куэльпорр и Рисчорр. Мы идём по северному склону, а Иришка с Денисом выбрали путь подлиней. Они постоянно о чём-то беседуют. Саша слушает музыку в плеере, машинально переставляя ноги.


Переходим через каменную реку, совсем не сложно, она не сбивает потоком.


Под самой горой становится трудно, может быть от воображения или страха. Но это наш пятый перевал из семи предначертанных и половина пути уже преодолена.


Камнепад хвост дракона, на короткое время освобождаемся от рюкзаков, чтобы отдышаться и выпить воды.


Художница, на пленере уставшая, смотрит на небо, которое уговаривает её встать.


Вещи собраны, идём в тишине и спокойствии. На лице Зажигалки большое безмолвие, она потеряла искру.


Дороги сливаются в знак бесконечности, а люди становятся многоточием.

Как долго был этот подъём трудно сказать, отгрызая землю шагами, я двигался вперёд, превозмогая усталость. Тропинку указывала Шурочка, когда я её обогнал, ориентировался по изрытой земле и следам на камнях, которые оставили впереди идущие люди.
Дождь не спешил начинаться, было пасмурно и ветер трепал воротник. Становилось холодно, неприятно и грустно. Лена, идущая позади, испытывала ещё большие трудности, я слышал, как тяжело она дышит, с каким трудом достаётся подъём в эту гору.
Гонимые ветром и вкусом опасности, мы добрались до вершины. Что-то во всём этом напомнило  Южный Чоргорр, но гораздо мрачней и серьёзней казался он мне. Здесь на каменной плоскости нам не радовалось солнце, не ловила связь телефона, не было восторга покорённой отметки. Как и прежде нас встретил покойник, блестящим надгробием завывала трагедия. Сеничев Николай Николаевич успокоился, в начале стремительного века, повезло ему распрощаться с жизнью в международный женский день. Неужели наша миграционная волна, покинув одно неприветливое место, попала в другое?
Когда бродячая группа смешалась с одной неизвестной командой, подошедшей чуть раньше, мне стало казаться, что мы на вокзале. Своих то я знаю ребят, а эти одеты все так же и блещут оранжевой снастью. Столпотворение вызывало неловкость и коррозию в сердце. Всё же наше направление отделялось от них, по, только нам понятному, настроению.  Расположились  рядом со своим инструктором, который писал сообщение перевальной записки.
Николай потрепался прилично за время подъёма, он напоминал кочевника, только что дотащившего своё племя до места стоянки. Извлёк из кармана большую гадальную карту и разложил нам маршрут. Поначалу планировалось совершить спуск к озеру Академическому прямо с этой платформы, но волшебные чары подсказали инструктору, что следует обойти, поднимаясь чуть выше. Не знаю, какая магическая сила толкнула его на принятие такого решения, мы и глазом моргнуть не успели, как взобрались на огромный курган. Оттуда по холодной хребтине, двинулись, огибая озеро, через жёлтый мох по курумнику.
Невозможно описать то состояние, которое пережил в эти часы. Тысячи душ поселились во мне, подсыпая свои голоса. Шёл один по замёрзшей земле, потеряв свою цель и желания, а они говорили во мне. Далеко впереди мои братья и сёстры брели за инструктором, я же к ним не хотел приближаться, то, что было сейчас, разрывало меня, в моём сердце пылала война. Будто бы в вечный лёд завернули меня, и сражаться с собою заставили. В голове появлялись вопросы, отвечая на них, я скулил, как волк побитый камнями. Это самое страшное, что было тогда, какая-то звериная злость поселилась во мне и дрожь от холода и ветра непрестанно хлестала по телу. То ли саамские призраки копошились внутри, то ли на этом пути совершалось какое-то странное действие, которое грозило обернуться разрушением ума и сознания.
Увидели плавный спуск, голоса поменялись на песни с бесконечной мольбою и стонами. Мне казалось, иду неизвестно куда и неясно, когда это кончится.
Проходя мимо узкого коридора ведущего в бездну,  остановился на время и замолчал. Здесь будто бы рассекли могучие скалы, и открылся проход к академикам, обозначившим синее озеро.
Вниз, только вниз и скорее добраться до туда. Утащил я с собой серебристую надпись с надгробия. Не умирают друзья, они всего лишь перестают быть рядом в тот момент, когда так нужны.


При подходе к вершине перевала, люди на нём покрывались тенями, превращаясь в фигурки.


Мемориальная надпись упокоенного лавиной путешественника. Надпись на щите рассказывает печальную историю, на исходе столетия.


Вождь пишет кляузы местным богам и шаманам.


Иришка выбирает себе партнёра через объектив фотокамеры.


Гадальная карта инструктора всегда появляется неожиданно и колышется на ветру. Но история с флагом ещё не закончена, куда он пропал неизвестно.


Сергей перед курганом, идущим наверх. По этой сыпучей возвышенности мы непонятно как, поднимались. Из под ног постоянно сыпались камни, Нефелиновая Елена в анабиозе стопорила всю команду, позади меня Маша сигналила указательной палкой. Приходилось делать обгон по правой стороне и ускоряться в подъёме.


Кажется это поле камней, на самом деле это платформа горы Рисчорр. Наверху стало попроще, но значительно холоднее. В одном месте обнаружили пластмассовые вилки путешественников, раскиданные по земле.


Оседлав берёзовый хребет, следуем за Николаем. Я иду обособленно и не торопясь. Сзади мелкими точками показалась группа походников из другого тур клуба. Почему-то мне они ничем не запомнились на стоянке.


Здесь сознание прекращает работать, и тело покрывается льдом изнутри. Идёт непрерывная борьба с непогодой.


Красиво и холодно.


Рассечение скал открывает трепещущий вид на озеро Академическое.

Хотелось поскорее согреться и уснуть в тёплом спальнике. Мы прошли только треть пути, впереди длинный спуск. На озеро заходить не стали, а попали на большую дорогу, видно было, что по ней ездят многотонные грузовики с рудой. Ещё когда мы жили в Куэльпорре, на другом берегу реки работала техника, рёв мотора не давал мне уснуть. Взглянув из палатки, я видел большого жёлтого зверя, роющего землю.
Приняв пищу на склоне горы, сопротивляясь ветру, мы поспешили вниз. Чем ниже спускались, тем легче становилось идти. Шторм постепенно стихал, но появился мелкий дождь, кривой и холодный.
Я  двигался самый последний, внутри всё утихло, замолкли мешавшие голоса. Картинка постепенно становилась яркой, вместо серых пластов, вырастали зелёные травы и мхи под ногами. В некоторых местах этот мох был настолько разнообразен, что с него можно было взять тысячу оттенков изумрудного цвета. А ещё попадались сиреневые колокольчики, парами дружившие между собой.
Мы спускались по мокрой траве и гладким камням, иногда я поскальзывался и не понимал, почему мы не можем идти по нормальной земле. У нас же, то один склон, то другой, или огромные валуны. Черника успокаивала возбуждённое сердце.
В итоге мы столкнулись с рекой, которую следовало перейти. Инструктор мигом перешагнул её, а остальные ребята принялись строить проход из камней. Бросали булыжники в воду, но поток всё равно огибал их, создавая преграду. В конце концов, переправа удалась, и мы все вместе перешли на тот берег.
Оказались в низкорослом лесу, скупом и мрачном. Какое-то время мы шли по нему, пока Николай не привёл нас к стоянке в южном Касканюньйоке перед небольшим перевалом.
Сразу же взялись организовывать костёр и развешивать тент. Одежда и обувь промокли насквозь, с рюкзака стекала вода. Я отцепил палатку и пошёл строить дом. То место, на которое указал Алексей, рядом с Машиной жилплощадью, мне не понравилось, и я отдалился к реке. Появилась крыша над головой и приют на ночь, тамбур палатки был сломан, поэтому приспособил стоявшие рядом деревья. Натянул стропы и сделал там вход.
Затем вернулся к костру и забрал свой рюкзак, лежавший под тентом. Жилище полностью подготовлено, и я оказался на ужине.
Чай, печенье, рис. Позже, когда все ушли по палаткам, нас оставалось всего несколько человек, мы приготовили чечевицу с тушёнкой. У Николая произошла недодача продуктов, поэтому можно было воспользоваться лишней едой.
Несмотря на белые ночи, казалось, стемнело. Во всём мокром я отправился спать, перед этим взглянув на перевал, который нас ожидает. Куропачий не внушал мне величия, но мерещилось, что по его длинному склону ходит лохматый гигант. Вот прошёл он, задевая за дерево, покачнулось оно и затихло, вот поймал он косулю и ест.


Пикник с видом на озеро. Я укрылся за камнем от сильного ветра, позже Саша пожертвовал мне свою телогрейку, потому что я конкретно замёрз.


Спуск вызывающий радость.


Очертания гор не меняются, но стихает навязчивый шторм, отпуская нас и ловя новую жертву.


Свежие краски обретает земля, переливы зелёного цвета и жёлтого мха.


Колокольчики вместе встречают гостей с перевала. Они скрывают свои лица, разговаривая на непонятном цветочном языке.


Река южный Касканюньйк забита камнями и неразборчива, но представляет преграду. Идём вдоль берега, поскальзываясь на мхе.


Ребятами организована переправа, они забрасывают огромные камни, пытаясь направить поток.


В разрыве реки деревянная баня, требуется большой тент, чтобы воспользоваться ей. Но у нас его нет, поэтому она остаётся нетронутой.


Моя палатка установлена и готова для сна. Вместо поломанного натяжного прута использовал рядом стоящие сосны. Привязал на них стропы и вытянул тамбур. Одежда и обувь основательно вымокли, кроссовки сушатся под дождём.


Решающий штрих, заветный очаг, чтобы согреться. У костра мы подводим итоги заканчивающегося дня, обсуждаем текущие планы и наслаждаемся чаем с печеньками.

 

?

Log in

No account? Create an account